Худшие подруги

И пока что ни одному из них не удалось ничего изменить. Хотя есть предчувствие, что Олег сможет попытаться это сделать. Дам ему шанс, но только один.

– Понял, – говорит Олег, правильно расценив мое молчание. – Проехали. Лучше расскажи, почему ты сбежала?

– Я не сбегала.

– Да? Просто я заметил, как ты уходишь, и подумал, вдруг у тебя что-то случилось… Вот и решил…

– Ты волновался обо мне? – спрашиваю я, расцветая от возможности еще раз попытаться смутить его.

– Конечно. – Олег достойно отвечает на мой выпад, что не может не радовать.

– А ты быстро заводишь себе друзей.

– Что ты имеешь в виду?

– Такую толпу сегодня собрал вокруг себя.

– Кто бы говорил. Я пытался подойти еще в первые двадцать минут, как ты приехала, но к тебе непросто пробиться. Повезло, что поймал тебя здесь.

– Поймал? – вскидываю бровь, по-доброму насмехаясь. – Может, я тебя заманила?

– О нет… – с наигранным удивлением задыхается Олег, прижимая руку к груди. – И что теперь? Вырвешь мое сердце?"

"Это было забавно.

– Так ты ждешь Алю?

– Как ты догадался?

– Это нетрудно. Вы ведь все время вместе. В школе и после уроков. Вас практически невозможно увидеть поодиночке.

– Крыть мне нечем. Ты прав. Она, кстати, говорила, что ты записался в драмкружок.

– А у вас с ней и впрямь нет секретов… – задумчиво произносит Олег.

– А что скрывать? – с недоумением задаю вопрос я, но даже не жду ответа. – Секреты нужны тем, кто боится самого себя. Остальные прекрасно живут и без них. По крайней мере, от близких незачем прятать себя настоящего, соответственно… дружба и секреты несовместимы.

– Ух ты… Я бы хотел стать твоим другом.

– Я тебе сообщу, когда появится вакантное место.

– А какие еще есть вакантные места?

– Смотря какой у тебя опыт…

И снова сердцебиение меняет темп, щеки чуть щиплет румянец, но я довольна собой на все сто. Да и чувствую себя лучше, чем еще десять минут назад. Это прогресс. Олег долго смотрит мне в глаза, не пытаюсь ему как-то помочь или намекнуть. Мне слишком интересно, что он может сделать. На что ему хватит смелости.

Дымарский касается ладонью моей руки.