Искушение генерала драконов (СИ)

— А, знаешь, племянница, — Рамси глумливо усмехнулся. — После смерти Ярвена я вырежу тебе язык, как щенку Берси. Уж больно много ты болтаешь! А потом немой предоставлю императору. Так и скажу — драконы поиздевались и над племянницей родной, и над внучком. Мальчонку тоже пригоню, чтобы впечатлить ящеров. Но хватит болтовни, ты утомляешь, Астрид.

Поджав губы, я разве что зубами не скрипела. Позади меня шел Берси. Я отчетливо ощущала, как он пальцами касается моих волос. На губах остался его мерзкий вкус, и как бы я ни терла их об ладонь, эта вонь не исчезала.

Спустившись на первый ярус замка, мы прошли большой холл и направились к тяжелой двери. Я невольно покосилась на огромный камин, находящийся тут же. Его при моём отце разжигали часто. Он был так велик, что вмещал даже целого кабана. Когда-то над ним висел портрет нашей семьи. Я, мама, отец и да... Рамси. Сейчас же там красовалась иная картина. Новоиспеченный лерд в полный рост.

Я усмехнулась. Какое же у него больное себялюбие.

Пока я созерцала корявое изображение ""владыки"" моих земель, дверь открыли и тычком в спину Берси вытолкал меня на главное крыльцо. Яркий свет ослепил на несколько мгновений. Поморгав, уставилась перед собой и поморщилась. Мне физически сложно было находиться рядом с таким количеством бешеного сброда. Вонь ударила в нос, просто выжигая нюх.

— Какой лерд, такая и свита! — прошипела зло.

— Да заткнешься ты наконец! — не выдержал Рамси.

— Так я вся в него! — рявкнула, потеряв остатки страха перед ним. — Что правда глаза колет! Твои люди — это свора умалишенного зверя. А маги трусы, которые бы сбежали да некуда им. Потому как среди них насильники, воры и убийцы. И любой нормальный лерд их за большие пальцы подвесит на первом же попавшемся дереве. А в дезертиры им не хочется — драконы переловят и горло вскроют. Вот и сидят по твоим казармам. Что не нравится правду слушать? Привыкай, Рамси!

— Я тебе язык отрежу, стерва, на том же камне, что голову твоему дракону снесу.

— Нет! — неожиданно раздалось сзади.

— Что? — казалось Рамси удивлен отказом.

— Ты говорил, что она моя, — толстяк нахмурился и взглянул на отчима исподлобья. — Уродовать, как пацана, не дам. Она моя!

— Здесь все мое! — зашипел старик. — Не забывайся, жиртрест.

Я громко хмыкнула, выводя из себя их ещё больше. Не знаю, зачем это делала.