Отец моего жениха

— Собрался? - смотрю на сына, который сидит на кровати рядом с Юлей, придерживая ладонью прооперированный бок.

— Да, — Дима встает и, сморщившись, перекидывает через плечо сумку. — Можем ехать. Закинешь нас с Юлькой квартиру посмотреть?

Боковым зрением замечаю, как она дергается и краснеет, явно предпочитая обойтись без моей помощи. Можно сослаться на работу, но чувство вины и желание быть для сына хорошим отцом, заставляют меня согласно кивнуть.

— Отвезу.

Забираю у него сумку, чтобы швы не разошлись, и первым покидаю палату.

Самостоятельную жизнь Дима решил начать с размахом: дом на Большой Дмитровке, куда мы приезжаем, огорожен внушительным забором со шлагбаумом, имеет подземную парковку и даже фонтан, установленный внутри двора.

— Дим, мы разве можем себе это позволить? — тихо бормочет рязанка. — Я… у меня просто нет…

— Зайчик, я все решил, — я не вовремя заглядываю в зеркало заднего и вижу, как сын смачно целует ее в губы.

Решил единственным известным ему способом: попросить денег у меня. Надеюсь он помнит, что это мои последние инвестиции, и решение о пятидесятитысячном лимите по-прежнему остается в силе.

— Пап, ты пойдешь с нами квартиру смотреть?

Я отрицательно качаю головой и извлекаю из кармана мобильный.

— Вы идите, а я пару звонков сделаю.

По поводу того, что сын будет спать в компании мышей и клопов волноваться не стоит, а есть ли внутри квартиры сауна или бассейн меня не слишком интересует.

Дима с Юлей покидают машину, а я, машинально проводив ее стройные ноги глазами, достаю из кармана телефон. Может, стоило мне на Мадине жениться? Вдруг это холостяцкий статус кидает меня в скандальные крайности?

Спустя получаса переговоров с Лондоном пассажирская дверь распахивается и в салон снова проникает аромат лаванды и медикаментов: Дима и Юля вернулись.

— Ну как квартира? — бросаю через плечо, заводя двигатель.

— Юля говорит, нужно кое-что прикупить, а в целом нормальная. Даже бильярд есть. Не Барвиха, конечно, но на время пойдет.

— Там нужно убраться, — первые за долгое время подает голос Юля. — Я одежду поменяю и снова сюда приеду.

Снова она со своей уборкой. Жду, что сын возразит, но, кажется, для него самоотверженность рязанки остается незамеченной, потому что он начинает разглагольствовать об учебе.