Хозяйка старой пасеки

— Ничего, бог не выдаст, свинья, то есть муж, не съест. А там разберемся.

Варенька захихикала и снова сменила тему.

— А почему ты решила подобрать дворнягу?

— Жалко стало. К тому же я люблю собак.

— Мой папенька тоже. В Озерках, это наше имение, такая псарня! Ценители со всей страны за щенками съезжаются! У Кира, пока он на службу не поступил, тоже был свой пес.

— А потом? — полюбопытствовала я.

— А потом он поехал в Скалистый край и сказал, что незачем подставлять доброго охотничьего пса под пули в людских сварах.

И пес остался у дядюшки с тетушкой. Да он уже и в самом деле старенький был, с кузеном с самого детства. А когда пришла весть, что его убили…

— Пса? — не поняла я.

— Да нет же. Кирилла. — Она сделала большие глаза. — Ты что, не знала?

— Откуда бы мне, мы только сегодня познакомились.

— Все равно… Весь свет об этом гудел. Там был какой-то страшный бой, горцы вырезали весь… как его, форпост, да?

Я пожала плечами.

— Ничего не понимаю в военных терминах.

— Я тоже, — вздохнула она. — В общем, родителям написали, что Кирюша погиб. Мы все так горевали. Пес издох, в тот же день, когда пришло письмо, и дядюшка с тетушкой решили, будто он почуял, что остался без хозяина. Значит, все правда. Они даже на могилу съездили. Собирались тело выкопать и домой вернуть, но это все так непросто…

— Ужас! — содрогнулась я. — Бедные родители.

— Ужас, да. Тетушка, бедняга, почернела от горя. А Ольга, вертихвостка, даже полугода не подождала, выскочила замуж.

Я бы на ее месте… — Варенька мечтательно возвела глаза к потолку. — Хранила бы верность любимому до самого гроба и ушла бы в монастырь.

— Да что ж вам всем в том монастыре, медом намазано? — не удержалась я.

— А как же иначе?

Я промолчала, и Варенька продолжила:

— А через год Кирилл вернулся. Оказалось, он был ранен. Сперва его, беспамятного, горцы подобрали, хотели выкуп затребовать. Да только не смогли узнать, кто он. Сколько он без памяти пробыл, он не знал, только понял, что его, похоже, выбросили, когда решили, что не жилец.

Его казачий разъезд нашел. Не знаю уж каким чудом, но стал выздоравливать. И только начал на поправку идти — как тиф. Говорит, сам уже с жизнью прощался, соборовался даже, однако господь милостив, к себе не прибрал. Когда Кир вернулся, с дядюшкой сердечный приступ случился, но вовремя кровь пустили, обошлось.

Выпустив на миг костыль, она сотворила священный жест.

— Господь милостив.