Хозяин Драконьей гряды

 — Стоять на коленях перед моим ньордом у всех на виду! Это ради него вы решили остаться? Он ваш любовник? Отвечайте!

Трость упала. Но он, кажется, не заметил. Его пальцы сжали мой подбородок. Я дернулась, надеясь вырваться, но куда там! Габриэль вдавил меня в стену собственным телом. Вжал так, что я ощутила рельеф его стальных мышц.

Глаза дарга оказались так близко, что я могла разглядеть каждую крапинку, каждую точку в их глубине. Зрачки супруга сузились до волосинки, стали холодными острыми лезвиями, которыми он пытался вспороть мою душу.

— Нет, — я уперлась ладонями ему в плечи. Толкнула. — Пусти! Ты делаешь мне больно!

— Больно? — золото глаз потемнело, приобрело опасные багровые нотки. — Ах да, я забыл. Вы же у нас недотрога!

Его губы запечатали мой глухой вскрик. Впились мне в рот с отчаянной злостью, будто мстя за что-то. Колено Габриэля толчком вошло между ног. Рывок — и я почти повисла на груди дарга, цепляясь за его плечи. Одной рукой он сжал волосы у меня на затылке, вынуждая обнажить шею, запрокинуть голову вверх.

Второй сдавил грудь. Каменные бедра впечатали меня в стену. И я почувствовала горячую твердую плоть, что уперлась мне в низ живота.

Это был не поцелуй. Это было неистовство, за которым угадывался непонятный мне голод, звериная ярость и… ревность. Габриэль будто клеймил меня, пытался унизить и наказать.

Только я не знала, в чем виновата.

Нет, знала. Он злился не на меня, на Аврору! Ту Аврору, которой я была до родов. Ту, что согласилась стать его женой, но так и не впустила ни в свое сердце, ни в свою постель.

О да, она исправно выполняла супружеский долг, все как прописано в договоре. Молча, без лишних эмоций и телодвижений. Просто лежала, глядя в потолок, пока супруг пытался зачать ребенка. А все остальное время избегала его, как прокаженного.

И теперь он мстит за это мне.

Но как ему объяснить, что я изменилась? Как, если он сам не хочет этого знать?"

"Он насиловал меня губами и языком, пока не отпрянул, задыхаясь и хватая ртом воздух так же, как и я.

Его лицо было сплошь покрыто чешуей, плечи под моими руками раздались вширь, стали мощнее, черный камзол трещал, готовясь вот-вот разорваться по швам.

В глазах бушевало багровое пламя.

— Твой любовник… целует тебя так же? — прохрипел, прижимаясь лбом к моему лбу и царапая кожу чешуйками.

— Нет у меня никаких любовников!

Его губы скривились в усмешке, обнажая клыки.

— Почему-то я тебе не верю.

— Ты сумасшедший! — я дернулась, снова пытаясь его оттолкнуть.