Хозяин Драконьей гряды

— Не смей умирать! Я тебе не позволю! Что ты наделала, глупая женщина?!

Нет, я не согласна. Это единственный умный поступок за всю мою жизнь!

Перед глазами проносятся яркие вспышки. Ослепительный белый свет.

А потом чернота.

* * *— Ну что, довольна? Сбылась мечта идиотки! Поздравляю, теперь твое тело вместилище для Шеннасайн, а душа… ну, душа отправится на вечный покой!

Шип не ворчит, он ругается во все горло. Но мне все равно. У меня нет ни чувств, ни эмоций. Нет даже тела. Я просто солнечный луч, петляющий в темноте.

— Безмозглая кукла! Зачем я только связался с тобой! Все рассчитал, продумал. Теперь вот спасай тебя! Снова!

«Можешь не спасать», — посылаю ему мыслеобраз."

"Шип горячится. Фыркает. Его черная шерсть торчит иголками в разные стороны.

— Как это «не спасать»! — возмущается он. — А Договор? Думаешь, я все забыл? Ты должна мне желание!

«Забирай».

Мне абсолютно безразлично, что он говорит. Я просто плыву на волнах. Тех самых, что называются «вечный покой».

— Э нет, так не пойдет!

Из пушистого комка выскакивает тонкая лапка и цепляет меня.

Приближает к глазам Шипа. И я понимаю, что Шип это Тьма — та самая, в которой мелькает мой луч. Его глаза — две бездонные черные дыры. Сквозь них смотрят Вечность и Бесконечность. Рассматривают меня, как бактерию под микроскопом.

Где-то внутри зарождается вялое недоумение. Что ему нужно? Пусть забирает, что хочет, и даст мне покой…

— Если ты умрешь, Договор придется аннулировать, а мне это совсем ни к чему! Я хочу получить свою плату.

Свое желание. И поверь, я приду за ним, даже если мне придется своими руками привязать твою душу к телу!

Если бы у меня были плечи, я бы ими пожала.

Смешной.

Разве не видит, что мне все равно. Пусть кипятится, меня его гнев нисколько не трогает.

— Так, ладно, — Шип хмурится, прислушиваясь к чему-то, недоступному мне. — Тебе повезло. Кто-то очень не хочет тебя отпускать. Так сильно, что готов разделить с тобой все свое время, всю жизнь, день за днем.

На мгновение я испытываю острую боль.

Будто у меня снова есть тело и сейчас, в этот миг, его пронзили одновременно тысячи тонких и острых игл. Прошили насквозь. Пригвоздили меня к чему-то твердому, теплому и… родному.

Я рванулась, не желая чувствовать боль. Но она стала только сильнее. Разлилась по нервам и венам, заполнила каждую клеточку, проникла до кончика каждого волоска.

Пришпилила к тому миру, что я уже собиралась покинуть.

Меня выгибает дугой.

Перед внутренним взором мелькают знакомые лица.