Измена. Осколки нашей любви (СИ)

Нужно было быть непростительно для его возраста и положения наивным, чтобы вообразить, что один поцелуй всё изменит.

Даже такой поцелуй.

Поцелуй, который не шёл из его головы с тех самых пор, как их губы соприкоснулись.

Память мешала сосредоточиться, изводила его воспоминаниями, пока слишком яркими и слишком свежими, чтобы отмахнуться от них без ущерба.

Если раньше он фантазировал, то теперь едва ли не бредил.

Сосредоточиться было исключительно сложно. Ещё сложнее делать вид, что ничего не стряслось. А притворяться было необходимо.

Все её волнения были связаны с сыном, а с ним она с тех пор держалась слегка отстранённо. Едва ли не холодно.

И он принимал такое положение дел. Принимал как справедливое наказание. Он заслужил такое к себе отношение. Заслужил тем, как вёл себя по отношению к ней все эти годы — несправедливо и, если уж совсем начистоту, лицемерно.

***

Они снова встретились через час с небольшим.

Нина бродила по коридору и, завидев его, так стремительно бросилась навстречу, что у него невольно сердце заколотилось.

Но она просто переживала о сыне, не более того.

— Лёшку уже повели в кабинет. Мы останемся тут как минимум на сутки. В палате есть место для посещающих. У них тут всё… с комфортом устроено. Не хуже, чем у Егора, — она заглянула ему в глаза, выискивая ответ. — А что… там? Паника?

Алекс мотнул головой:

— Что там, уже не твоя забота. Отходят от шока.

Светлые глаза заблестели от новой тревоги:

— Он же ничего нам не сделает? Он же никак не сможет нам помешать?"

"Ему хотелось отбросить все эти формальности и просто обнять её. Успокоить и пообещать, что пока он рядом, её и Алексея никто и пальцем не тронет.

Но он понятия не имел, как она отреагирует на подобную вольность. Поэтому прибегнул исключительно к силе слова:

— А что он может сделать? Ты ведь никаких дополнительных бумаг не подписывала?

— Нет, — шепнула она, качнув головой.

— Значит, имеешь полное право забрать сына, когда пожелаешь. У клиники нет никаких оснований удерживать пациента силой. А утренним манёвром мы просто избавили себя от лишних проволочек. На черта нам эта возня? Для нас это сейчас пустая бумажная волокита.

Она судорожно вздохнула, отводя взгляд:

— Но возня всё-таки будет. Сейчас Егор оправится, отыщет нас… Я даже, представь себе, телефон отключила.