Измена. (Не)любимая жена олигарха (СИ)

Но мне определенно неприятно, что он, оказывается, был так сильно влюблен.

Может быть, до сих пор не забыл эту Марину? Что с ней стало?

Гордость не позволяет спросить об этом у свекрови.

– Теперь понимаешь? Худшее, что ты могла сделать, это сесть в машину Карима!

– Да, понимаю. Лучше бы осталась с сыном посреди пыльной парковки возле трассы. Только бы не задеть чувства вашего сына, – отвечаю язвительно. – Даже под дождём, или снежной бурей. Главное, не принять помощь врага, о котором я даже не знала.

– С тобой невозможно разговаривать серьезно, – вскипает Варвара Степановна.

Неожиданно просыпается аппетит. Вот уж не собираюсь морить себя голодом из-за этой мегеры.

**

Не могу перестать думать о том, что узнала. Алекс приезжает вечером и я, чувствуя порыв поговорить, захожу к нему в кабинет.

– С Артуром все хорошо? – первым делом спрашивает муж.

Он выглядит усталым. Перед ним бокал виски. Улавливаю запах спиртного. Где он был? С кем? Вопросы крутятся в голове, но задать их мешает гордость.

– Все прекрасно. Я оставила его с няней. Хотела поговорить.

– Я тебя слушаю, Ромина, – откидывается на спинку кресла.

– Извини что так вышло, я не знала, что вы с Каримом враги. Не хотела тебя задеть. Он предложил подвезти, я знала только, что он родственник Елены… Твоя мама все рассказала.

– Вот как? – хмурится. – И что скажешь?

– В каком плане?

– Тебе нравится Карим?

Дергаюсь как от пощечины. Ничего не отвечаю, разворачиваюсь, берусь за ручку двери, но Оболенский оказывается позади.

– Черт, – морщится. – Прости, Ромина. Я сам должен перед тобой извиниться. Понимаю, что ты не была в курсе. Просто… Больше не общайся с ним. Он это сделал мне назло. Матери не стоило вмешиваться в наши отношения. Я бы сам все объяснил.

– От-тпусти меня, – муж сейчас меня пугает. Он явно под градусом, глаза полыхают безумием.

– Ты моя жена, Ромина. Не знаю сколько еще выдержу… Ты нужна мне, понимаешь? Это сводит меня с ума.

"Алекс наклоняет голову, его губы касаются моего рта, и меня буквально бьет током. Оболенский обхватывает мой подбородок двумя пальцами, фиксируя в одном положении, углубляя поцелуй. Ноги превращаются в вату, а руками невольно хватаюсь за широкие мужские плечи, чтобы не упасть. Невольно поддаюсь вперёд, отвечая на этот горячий поцелуй собственника. Язык мужа исследует мой рот, вытворяя невообразимые вещи.