Измена. (Не)любимая жена олигарха (СИ)

– Она тебя не порадовала? – интересуюсь язвительно.

– Ромина. Я люблю тебя…

Глава 17

Я не дам ему обмануть себя снова! Но как же сложно сопротивляться, когда он так близко. Уворачиваясь от жарких пальцев, вырываюсь из сильных рук. Только бы не заплакать. Иначе проиграю эту схватку. Я должна быть сильной, справиться с эмоциями. Ради Артура. Ради нашего светлого будущего.

– Я хочу развода, – выдыхаю твердо.

– Ты об этом уже говорила, я помню. У нас сын, Ромина. Я совершил ошибку, но это можно исправить. Заставлю тебя снова мне поверить.

– Думаешь, если посадил Анису в тюрьму, то все исправил? Это бред! – смеюсь, меня трясет, начинается истерика. Оболенский снова обнимает меня, притягивает к себе. Я бью его по лицу. Не намеренно, получается инстинктивно. Как же бесит, что смотрит на меня с жалостью! Как он смеет?! Я не жертва, нет! Такое ощущение, что медленно умираю. Сердце кувалдой колотит по ребрам, ноги немеют.

– Хорошо, я не прошу тебя сразу поменять мнение, начать мне верить. Понимаю, что сильно оступился.

Просто уму не постижимо, как он может быть настолько самоуверенным! Демонстрирует раскаяние и думает, что теперь все изменится и будет как он того желает?! Его слова меня шокируют, внутри все леденеет, хочется выбежать из кабинета и забаррикадироваться в своей комнате!

Мысленно уже бегу, прячусь.

Но в реальности продолжаю слушать…

– Что ты можешь мне доказать?? – пытаюсь отодвинуться, но упираюсь спиной в руку Алекса.

– Дай мне время, – Наклоняется к моему лицу. Смотрит на губы."

"– Не смей, – вырывается с дрожью.

– Прости меня, Ромина. Прости, – стоном с придыханием, обводит подушечкой большого пальца контур нижней губы, не отпуская моего взгляда.

В голове шум, жидкий огонь несется по венам, смывая остатки здравого смысла. Руки мужа повсюду. Гладят, сжимают, сминают платье. Губы накрывают мои, уверенно и властно, совсем как раньше.

– Не смей так больше! Никогда!

Злость закипает огненной лавой. Наглый, невыносимый, самоуверенный подонок!

– Я тебя ненавижу.

– Понимаю, – поджимает губы Оболенский.