Истинная одержимость дракона

Таких мужчин нужно бояться, избегать, а уже если попал к нему в лапы, то только подчиняться.

— Д-д-да, — заикаясь, блеет мама. — К-к-конечно. Виновата. Больше не повторится.

Она, кажется, готова шлёпнуться на колени перед воякой. Как же это унизительно, вот так вот пресмыкаться, продавать свою же дочь, ещё и радоваться…

Сёстры робко выходят на крыльцо, не скрывая слёз. Кажется, они вот-вот подбегут, да незачем, мать разозлится. Мне-то её гнев уже не страшен, а им еще тут жить.

Перехватываю взгляд самой младшей и качаю головой: «Не стоит.

Сжимаю до боли челюсти и прикусываю щеку так, что чувствую во рту солёный металлический вкус.

— Больше и не повторится, — с едкой ухмылкой чёрный вояка повторяет слова моей матери и кидает к её ногам мешочек.

Он со звоном падает на землю, раскрывается, и оттуда высыпаются золотые монеты, поблескивающие в лучах заходящего солнца.

— Потому что вы больше не увидите свою дочь.

Глава 2. Побег

Дышать становится немного сложнее. Моя судьба решилась ещё в храме, когда на внешней стороне запястья правой руки появилась золотистая вязь метки, но только услышав эти слова, произнесённые низким хрипловатым голосом, всё встало на своим места.

В душе будто лопнула сильно натянутая нить. Я мажу взглядом по улице, задерживаюсь на доме и ясно понимаю, что всё это больше не моё. Родители теряют ко мне интерес сразу, присаживаются на землю, собирают монеты, показывают их друг другу, будто дети.

— Идём, — вояка сдёргивает с моего плеча сумку и закидывает на своё. — Экипаж стоит на главной улице.

И шагает прочь. Я поворачиваюсь к плачущим сёстрам. Лишь бы ничего не случилось, пока меня нет. Но, кажется, ни у кого из них волосы цвет не меняют. Значит моей невесёлой судьбы им удастся избежать.

Касаюсь ладонью груди, потом тяну к ним, девочки повторяют жест, плачут горше. Сердце будто в кулаке сжимают, когда я смотрю на них.

— Эй, — рычит уже на меня императорский вояка. — Тебе особое приглашение нужно?

Ну вообще-то да! Я претендентка в койку императора, можно и выпендриваться.

Поджимаю губы и смотрю на него оценивающе. Вещи мои забрал, но, если я сейчас сигану прочь, он побежит меня искать?

— Даже не думай, — чёрные глаза сужаются. Будто понял, о чём я думаю.

— Инга, только попробуй, — вскидывает голову мать. Тоже почувствовала, что золото может выскользнуть из рук.