Идеальная жена боевого мага

Так, Ариадна, спокойно. Вы просто женаты. Никакой любви!

Я всё-таки заставила себя отлепиться от Грея, но отпускали меня неохотно. Однако в паре шагов уже отирались Рэйм и Вангорт, поэтому продолжать изображать памятник любви и верности было нельзя.

— Грей, ну как? — подал голос Рэйм.

Морвель кивнул и только. Затем окинул взглядом двор, и, пока он смотрел, я наконец обратила внимание на его одежду. А ещё на запах — Грей благоухал так, что хотелось зажать нос.

Странная маслянистая грязь, которой Морвель был покрыт с головы до ног, уже высохла, но моему платью всё равно пришёл конец.

Грей поднял руку, приветствуя собравшихся, потом вернулся к Рэйму и сказал:

— Всё отлично.

— Что было? — Рэйм испытал заметное облегчение. — Расскажешь?

— Позже. Кто охраняет лорда Шакрэма? — в голосе Грея прозвучала сталь.

Тут уже Вангорт ответил:

— Гвардейцы охраняют. Гвардейцы и сайгирсы.

Грей хищно оскалился. Захотелось вцепиться в ворот его куртки и спросить в чём дело, но допросы были сейчас неуместны.

— Давай, пойдём, — позвала я.

Грей посмотрел, кивнул, но, прежде чем пересечь двор и поняться по ступеням, велел:

— Дядю не выпускать! — Прозвучало совсем уж зловеще, с рычанием.

При всём моём резком отношении к бывшему наместнику, за него стало немного страшно. А Рэйм уточнил:

— Речь о покушении? Или ты выяснил что-то ещё?

— О, да! — недобро и не очень-то понятно ответил Грей.

Но расспросы были по-прежнему неуместны, а я уже тащила прочь.

Проходя мимо управляющего, я потребовала прислать лекаря, и Грей поморщился. Но возражать не стал.

Всё это время рядом крутилась Сайя — она постоянно водила носом и смотрела на Грея влюблёнными глазами. Когда добрались до его покоев, я махнула рукой, пропуская мужа, а сама задержалась.

Притормозила, чтобы напомнить самке:

— У тебя вообще-то своих целая банда.

Сайя не поняла.

То есть сначала не поняла, а потом округлила глаза, и… Её хохот напоминал карканье простуженной, прибитой оглоблей вороны.

— Не смешно, — парировала я надуто.

Сайя закаркала громче. Аж затряслась!

А отсмеявшись, припала на передние лапы и повиляла поднятой кверху попой. Лишь теперь я осознала что несу, и приказала себе остынуть.

— Это не то, о чём ты подумала.