Развод. Ты меня предал (СИ)

И ты сегодня с ним.

— Ладно, — попискивает Лиля, и я улавливаю в ее голосе испуганную надежду.

На глазах проступают слезы. Бедная моя девочка.

— И собаку вычешите, — строго говорю я, а сама закрываю глаза. — Ты в шерсти, папа в шерсти.

— Ладно, — еще тише отвечает Лиля и боится дышать.

— И не пускай собаку на кровать.

— Его зовут Барон.

— Не пускай Барона на кровать, — четко проговариваю я и смахиваю слезы с щек.

— Ладно, — шепчет Лиля.

— Все, целую, Ли. Люблю тебя.

— И я тебя. И… — замолкает на секунду и шепчет.

Ему плохо. И дело не в измене. Она лишь прикрывает что-то. Что-то гнилое и мерзкое.

— Ада, — меня выдергивает из темных мыслей голос запыханного Тимура.

— Да? — оглядываюсь.

— Никогда не думал, что у подосиновиков могут быть такие страсти, — поправляет на своей шее шарф и мягко улыбается.

— Жизнь у грибов она такая, — спускаюсь по лестнице и шагаю по небольшой аллейке, шурша опавшими желтыми листьями.

Выхожу за территорию суда, иду по тротуару, и ветер доносит визгливый старушечий голос:

— Муся! Фу!

Затем истеричный лай. Очень знакомый лай.

Глава 39. Сгниет и черви сожрут

Я не люблю верить в совпадение.

Но через дорогу в кустах верещит та сама бабка, которая была с Ией, и пытается достать собаку.

— Что такое, Ада? — спрашивает Тимур, который решил увязаться за мной.

— Ты веришь в совпадения? — шепчу я.

— В роковые совпадения верю, — серьезно отвечает."

"Я смотрю в его круглое лицо, и ищу в нем того угловатого парня, который орал песни на нашей свадьбе.

— Значит, у нас тут роковое совпадение, — перекидываю сумочку через плечо, смотрю по сторонам и решительно перебегаю дорогу.

Старуха тем временем свою рычащую собаку достает из кустов, с матерками отбирает дохлого воробья и откидывает его в сторону:

— Муся, фу!

Муся вся в грязи, глаза горят. Рвется из рук к воробью, яростно перебирая лапами.

— Муся!

Тут старушенция замечает меня, потому что пру я к ней прямо через газон. У нее аж собака на руках замолкает с открытой пастью.

— Идем, Муся, — старуха резко разворачивается и торопливое семенит прочь на грани неуклюжего бега.

— Полиция! — гаркает Тимур. — Стоять!

Старуха резко притормаживает, жалобно всхлипывает:

— Батюшки…

Оглядывается, а Тимур решительно лезет во внутренний карман пальто и достает красную ксиву.