Ян (не) для Янки

Та с важным видом о чём-то трещит, то и дело надувая пухлые губки, но судя по равнодушным взглядам собравшихся, никто особо её не слушает. Среди незнакомых лиц замечаю Филатова. Едва сдерживая смех, парень смотрит в мою сторону, предостерегающе мотая головой, чем лишь подталкивает меня к действиям.

Всё происходит слишком быстро! Тягучими разводами красная субстанция жадно расползается по головам неразлучных голубков, с каждой секундой всё больше напоминающих мокрых куриц. Дикий визг Бельской сотрясает стены, тут же сменяясь бессвязным потоком отборных ругательств.

Фил безудержно ржёт на пару с каким-то парнем, а за спиной слышится громкий вздох Зайцевой. В столовой на миг повисает гробовая тишина, которая уже в следующее мгновение сменяется едкими перешёптываниями и нелепыми смешками. Но всё это меркнет перед пронизывающим взглядом Шахова, настолько тяжёлым и холодным, что едва не забываю, что хотела ему сказать. Смотрю на его такое родное лицо, по которому тонкими струйками стекает томатный сок, и не узнаю в нём моего Яника. От доброго, отзывчивого мальчугана в этом насупленном и обозлённом мужлане не осталось ровным счётом ничего! Раздутые ноздри, напряжённые скулы, ладони, до треска сжатые в кулаки – вот он новый образ Яна!

– Я тебя трогала, Шахов? Нет! – не знаю откуда в моём голосе столько решимости и отваги. – Лезла в твою жизнь? Нет! Тогда какого дьявола ты поставил своей целью – испоганить мою? Возомнил себя пупом земли? Или так сильно стыдишься, что всем и каждому я расскажу, какого цвета был горшок у короля универа? Или опасаешься, что твои друзья-мажоры узнают, как сильно ты боялся дождевых червяков, которые после ливня полудохлыми тушками выползали на асфальт? А может, переживаешь, что твоя безмозглая барби узнает, как нежно ты целовал меня после уроков, часами не выпуская из своих рук? Что именно , Шахов, вынуждает тебя бегать к отцу и жаловаться на меня? Что?

– О чём ты? – басит, нервно играя желваками на лице.

– Я не уеду! – чуть тише, на выдохе бормочу, глядя в глаза цвета закалённой стали. Мой запас прочности на исходе. Подборок начинает заметно дрожать, а глаза наливаются слезами. – И деньги мне ваши не нужны! Как, впрочем, и вы сами!

Одной рукой Шахов удерживает возле себя взбешенную Бельскую, которая готова меня разорвать, второй же смахивает со лба томатную жижу, но продолжает сидеть на месте и взглядом прожигать в моей броне брешь.