Ян (не) для Янки

 – Отойди!

– Стой! – резко преграждаю дорогу, нечаянно касаясь её плеча. Янка дёргается, отчего стаканы на подносе дружно съезжают к краю.

– Руки убери! – недовольно хмурится, а потом поднимает на меня свои огромные глаза, полные тревоги и ненависти, такие искристо-ледяные и колючие, что по спине пробегает холодок. – Иди, куда шёл, Ян!

В ответ лишь мотаю головой и никак не могу понять: за что над нами с такой злобой потешается судьба.

Апельсиновый сок желтыми лужами растекается по полу. Даянка бьет кулачками по моей спине, шипит, посылая к чертовой бабушке, и всячески пытается выкрутиться из моих рук.

Держу ее крепко, ладонью прикрывая задирающуюся до неприличия юбку, и уверенно продвигаюсь к выходу. Девичий визг тонет в безвкусной музыке и совершенно меня не трогает. Понимаю, что веду себя, как животное, упрямое, грубое, повинующееся одним только инстинктам, но ничего не могу с собой поделать. Позволить Даяне и дальше разгуливать в таком виде выше моих сил!

– Помогите! – верещит, когда проходим мимо охранников на входе.

Два бугая не сразу реагируют, что дает мне некую фору. Успеваю вынести Даяну на улицу и засунуть в припаркованное у самого входа такси. А после вспоминаю, для чего мне даны кулаки. Мужиков двое – я один. Гора мышц и минимум мозгов против кипящего адреналина в моей крови. Уже через несколько минут помятый, с ссадиной на щеке и сбитыми в кровь костяшками на пальцах сажусь рядом с перепуганной Даяной и командую таксисту гнать! Неважно куда… Чем дальше, тем лучше!

– Ты больной! Чокнутый! – продолжает сыпать оскорблениями Даяна, попутно тарабаня по моему плечу.

– Ага! – расплываюсь в довольной улыбке, впитывая в себя рвущиеся на свободу эмоции Яны. Я скучал. Боже, как же я по ней скучал!

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – глаза прищурены, губки поджаты, щеки пылают алым. Яна даже не представляет, какая милая, когда злится. На меня волнами накатывают воспоминания, которые я старался в себе задушить все последние годы. Мне нестерпимо хочется, как раньше, прижать ее к своей груди, носом уткнуться в шелк волос и пообещать, что всегда буду рядом.

Но потом понимаю, что нельзя! Нам нельзя! И до хруста сжав челюсть, отворачиваюсь к окну.

– Просвети, – получается незаслуженно грубо.

– Обойдешься! – бросает не менее холодно, а потом обращается к таксисту:

– Обратно отвезите меня! Обратно!

– Нет! Никаких «обратно», – обрываю Даяну на полуслове, жестом указывая водителю ехать вперед.