Я убью тебя, милый

Я теперь матери Макса в глаза не смогу посмотреть… Я не выдержу… И вообще, ни на каком пикнике я не была, никуда не ходила и ничего не знаю.

Вот это другое дело! Ты лучше времени даром не теряй. Позвони Глебу и скажи, что беременна. Посмотрим, как он тогда запрыгает. Пригрози, что, мол, если он не захочет жениться, то ТЫ родишь ребенка, сдашь анализы, проведешь медицинскую экспертизу и докажешь отцовство. Затем подашь в суд на алименты. С него алименты должны нормальные быть!

— Господи, какую чушь ты несешь! Во-первых, я не беременна, а во-вторых, не вижу смысла бороться за человека, который сам этого не хочет.

— Захочет!

— Ладно, Верка, у меня от тебя голова разболелась.

Я повесила трубку на рычаг и вышла из кабинки. В голове все перемешалось. В очередной раз к глазам подступили слезы. Захотелось разрыдаться, но плакать посреди шумной и многолюдной улицы было бы просто глупо. Надо держать себя в руках, надо быть сильной. Раскиснешь— пулей вылетишь из Москвы, а это совсем не входит в мои планы. Жить в Москве трудно, но это мой город.

Глеб… Ну почему он так поступил со мной? Что бы ни говорила Каролина, но нам было хорошо вместе. Ночью мы занимались любовью на огромной кровати из слоновой кости с водяным матрасом. По утрам в выходные он приносил мне кофе в постель и, как маленькую, кормил с ложечки свежей клубникой. Затем относил меня в ванну, наполненную душистой пенкой…. После работы он поджидал меня у служебного входа, сажал в свой лимузин и вез домой.

Увидев телефон-автомат, я остановилась и, перекрестившись в душе, набрала номер Глеба. Трубку моментально сняли.

— Глеб, это я, Даша.

— Что тебе надо? Я думал, что у нас с тобой вопрос закрыт.

— Мне нужно с тобой встретиться.

— Зачем?

— Мне очень плохо. Из головы никак не выходит наш головокружительный роман.

— Послушай, Даша, забудь мой номер телефона и не смей звонить!

— Глеб, я беременна.

— Поздравляю, — ответил Глеб раздраженным голосом. — А я-то здесь при чем?

— Это твой ребенок.

— С чего такая уверенность? Ты лучше другим хахалям позвони. Может, какой-нибудь дурачок и клюнет на твою постановку, но только не я.

— Глеб, ты же знаешь, что у меня никого, кроме тебя, нет.