Госпожа болотной равнины

Мимо нас с мосье проплыла Анджи, без малейших следов «пепла виногада» на голове.

- Вы забыли покрасить Анджелу!

- Сто за егунда. У госпожи Годен удивительный оттенок «стагое золото». Он идеален!

«Ну да, у тебя то – «пегая мышь» - злорадно сообщил мне внутренний голос. Я печально смотрела на себя в зеркало. Вместо обещанной «шампани» на голове была маска из дурно пахнущей смеси отвратительного болотного оттенка.

- Ну вот – удовлетворённо произнес мосье – совсем немного, и вы мозете смывать маску козьим молоком.

Тёплым.

Я усиленно закивала господину, благодаря его за заботу обо мне, сирой, стараясь не представлять, какой запах на моих волосах будет более привлекательным для Филипа Альвера – варёной болотной жижи или застарелого козьего молока.

Через некоторое время после ухода уважаемого господина я сочла, что мой нос достаточно натерпелся от аромата моих волос, и попросила давнишнюю девочку помочь мне вымыть волосы. Просто водой. Быть может, это и шло вразрез со строгими рекомендациями мосье, но… ладно, если что, всегда могу сказать, что тёплого козьего молока просто не оказалось под рукой.

Дело в том, что от едкого запаха козьего молока вот просто так было не избавиться, и я очень переживала, какой аромат на балу будет доминирующим от меня – тухлого болота или старой козы?

- Как тебя зовут? Прости, забываю спросить…

- Данка, госпожа – девочка слегка поклонилась.

- Данка, почему же ты несёшь такое большое ведро с водой? Неужели Матея не смог бы помочь?

- Не знаю, госпожа.

Но не думается мне, что стал бы он работать за меня. Я не вольнонаёмная, я в батраках тута. Батька должон был Матеи – то, вот и отдал меня за долги, чтобы я отработала, значит… только пока долг не очень сократился – гостёв у нас немного бывает, а ем я кажный день… - девочка печально развела руками.

- Спасибо, Данка, ты мне очень помогла, дальше я справлюсь сама – я поблагодарила девочку, решив, что вымыть и вытереть волосы я уж точно могу справиться самостоятельно.

Я очень тщательно смывала со своих волос эту субстанцию, не переставая думать о той несправедливости жизни, с которой мне пришлось столкнуться. Безусловно, и в поместье я тоже жила не в безвоздушном пространстве, но к рабству я не была готова. Да, да, я считаю батрачество ещё лишь одной формой рабства. И тот факт, что батрак смог бы когда-то выкупить себя, лишь подтверждает мою теорию.