Госпожа болотной равнины

Что тут скажешь? Когда Виктор сказал «до рассвета» - это стоило понимать буквально. Я, памятуя о том, насколько рано мне пришлось проснуться для того, чтобы попрощаться с семейством Горден, была настроена на ранний подъём. Единственное, что я не предполагала, так это то, что он наступит, казалось, буквально сразу же после того, как моя голова коснулась подушки. Я легла спать с волнением и ожиданием этой поездки, от которой так много зависело и для дел поместья, и для меня самой. Ведь мне представилась возможность увидеть, каков этот новый мир, куда я попала! Узнать, что там… за пределами Дубовой Рощи.

Я впервые за долгое время спала очень крепко, и не могла себе представить, что в этот момент какая-то тонкая ручка осторожно сняла навесной замок с чулана, где был заперт преступник, и тихий голос осторожно прошептал: «Не дале, чем завтра, прибудут люди государевы. Над тобою суд вершить! Дверь на задний двор открыта».

Помните «Гардемаринов»? «Ах, какой это был въезд! Шетарди привёз с собой пятьдесят пажей, камердинеров, ливрейных слуг! Мы привезли с собой всё: мебель, одежду, посуду, сто тысяч бутылок тонкого французского вина…» Ну так вот, только в нашем случае это был выезд.

Когда я смотрела на хвост нашей процессии, которая выезжала за ворота поместья, то я просто диву давалась тому, что это я была основным инициатором и идейным, так сказать, вдохновителем сего действа."

"Впереди, верхом, ехали довольный Виктор и сосредоченный Марко. Следом, в тряской карете, нагруженной нашими пожитками до такой степени, что рессоры трещали, ехали мы с нервной тётушкой и её горничной.

Следом за каретой тащилась телега с продуктами питания, кое-какой посудой и туалетными принадлежностями. Как я уже упоминала, такого понятия, как постоялый двор, в местном понимании не было.

Далее месили грязь многочисленные телеги с овощами на продажу, с нашими «собственными» овощами, и «общедеревенскими».