Еще один шанс

– А если не придут? Если прознают, что первую банду положили уже? – не сдавался урядник. – Просто так людей в тайге держать будем? Да и, честно сказать, думаю, уже прознали, – закончил он, удрученно махнув рукой.

– У вас на складе какое старое ружье найдется? – подумав, спросил Мишка.

– Зачем тебе? – не понял урядник.

– Все равно туда идти. Так я обрез у того ящика навроде самострела насторожу. Если дернет кто, там и останется.

– А справишься? – задумчиво уточнил урядник.

– Там работы на полчаса, – отмахнулся Мишка.

– Будет, – хищно усмехнувшись, пообещал урядник. – Ты пока домой ступай. А мне еще с начальством решать, как всю эту историю генерал-губернатору расписать.

– А чего тут мудрить? – не понял Мишка. – Берем людей, идем в овраг, золото забираем, а динамит оставляем. Я самострел поставлю, а золото сюда принесем. А губернатору отписать, что банду отловили и отряд полиции по следам при помощи следопыта, – тут Мишка ткнул в себя пальцем, – добрался до места их стоянки.

– Ловко, – рассмеялся урядник. – Неужто отведешь к золоту?

– Себе его точно не возьму. Кровь на нем, – заявил Мишка, решительно тряхнув головой.

– Молодец! – с довольным видом кивнул урядник, хлопнув его по плечу. – А раз так, готовься завтра по первому свету людей вести.

– Готов буду, – кивнул Мишка.

Урядник скрылся за дверью участка, а Мишка, настороженно оглядевшись, зашагал домой. Нужно было приготовиться к очередному выходу в тайгу. Дома он успокоил всполошившуюся тетку, попросив приготовить на утро сухарей, соли и пару кусков вяленого мяса. Охотиться по пути – это заранее объявить о своем присутствии. Их задачей было тихо прийти, подготовить ловушку и так же тихо уйти.

Вспомнив, что утро вечера мудренее, Мишка умылся и завалился спать. Проснулся он с первым криком соседского петуха. Самая горластая сволочь во всей деревне. С этой мыслью он спихнул себя с теплой лежанки и поплелся умываться. Пока он плескался и пытался окончательно проснуться, Глафира успела подоить корову, и парень, вернувшись в дом, с удовольствием напился парного молока с очередным куском хлеба.