Эксклюзивный мачо

Но о том, кто на самом деле сде­лал ей ребенка, не рассказала. Должно быть, боя­лась за свою тайну.

– У нее были романы до этого?

– Сколько угодно.

– Можете кого-то назвать?

– Студентик, художник, кажется. Тип по имени Женя, фамилии не знаю, но точно помню, что у не­го кафе на Никитской, мы как-то туда заходили… Слушайте, перечислять неинтересно, какая-то шу­шера, на которую не стоило тратить время.

– Вам известно, что некоторое время назад она делала аборт? – спросила я, наблюдая за тем, как изменилось выражение ее лица.

– Аборт? Нет. А это точно?

– Райзман сказал.

– Подождите, но… этого просто не может быть.

– К Райзману ее привез любовник. Вы не знае­те, кто бы это мог быть?

– А что сказал Райзман?

– Ничего. Было бы здорово, сумей вспомнить вы. Итак, примерно год назад…

– Как я могу вспомнить, если я даже не знала о том, что она делала аборт?

– Допустим, но ее рассказы о возлюбленных припомнить можете?

Она вдруг занервничала.

– При чем здесь какие-то рассказы? Вы решили, что ее из-за этого убили? Из-за того, что год на­зад она от кого-то сделала аборт? Вам не кажется это глупостью?"

"– Как взглянуть, – пожала я плечами.

– Я сейчас умру от смеха. Да он выставил ее вон и думать забыл.

– Кто? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– Что?

– Вы говорите о человеке, который привез ее к Райзману?

– Ей все мужики указывали на дверь, она была не в состоянии удержать кого-либо из-за своей не­проходимой глупости. Один студентик прижился, И то потому, что виделись не часто. Спросите у него. Менты наверняка нашли ее записную книжку, там его телефон записан. А меня увольте… – Тут она взглянула на часы.

– Вера, – сказала я уже возле двери, – Райзман не назвал мне имя этого человека, решив для начала поговорить с ним. А через несколько часов был за­стрелен. Вы тоже не желаете его назвать. Не хотите сообщить мне, сообщите в милицию. Для своей же безопасности.

– Да вы совсем спятили! – рявкнула она и рас­пахнула дверь.