Эксклюзивный мачо

Здесь кру­гом офисы, их сдают на охрану, сторожей никто не держит, а время позднее.

– Он всегда закрывал так поздно? – спросила я.

– Обычно работал до семи. Но сегодня привез­ли какую-то хреновину, то ли шкаф, то ли буфет, резной урод величиной с мою кухню. Стоит в подсобке. Райзман ждал реставратора, чтобы показать ему это чудо. Реставратор опоздал, потом они еще долго болтали.

– С ним уже беседовали?

– Пока только по телефону. Вызвали сюда со­трудников, вот они о встрече и рассказали. Рестав­ратор уехал в половине десятого, а Райзман по неиз­вестной причине еще задержался, он сюда лишь по вечерам заезжает.

– Скорее всего, человеку, интересующему нас, он звонил с мобильного.

– И мобильный проверим. Я думаю, все более-менее ясно. Оба убийства связаны: Райзман позво­нил, убийца забеспокоился, в результате у нас еще один труп. Теперь мы этого сукина сына найдем, – сделал Вешняков оптимистичное заключение.

Толпа понемногу начала расходиться, а господа из органов разъезжаться. Я решила дождаться Веш­някова, вдруг накопали что-то интересное. Однако он ничем меня не порадовал, плюхнулся рядом, за­курил и философски изрек:

– Вот жизнь.

"– Дрожь – это ничего, – вздохнула я. – Вон Валерка зубы скалит.

– Да, это симптом. Домой меня отвезешь? Я сюда на служебной…

Мы подошли к моей машине и нарвались на Ля­лина, он приткнул свой джип аккурат перед моей машиной. Вышел и насмешливо сказал:

– Ну что, Пинкертоны, еще один труп?

Стыдясь и пряча глаза, я поведала о том, что должна была рассказать Лялину гораздо раньше, а вместо этого увлеклась кандидатурой Лапшиных на роль возможных убийц, и вот результат.

– Деятели, – бросил он презрительно. – Что, так трудно сложить два и два?

– А что, по-твоему, мы должны были сделать? – начал Вешняков. Лучше бы молчал, ей-богу.

– По-моему, надо было людей за Райзманом приставить, как только этот мафиози нарисовался.