Эксклюзивный мачо

– Ну, люди зря не скажут.

Тут я решила, что мне пора появиться на сцене, вышла и обнаружила двух дам степенного возраста, куривших вблизи таблички “Курение в туалете стро­го запрещено”. Одну из них я неплохо знала, она яв­лялась депутатом и членом многочисленных комис­сий, другая числилась в штате Деда помощником какого-то зама, бедняжка, наверное, и сама не знала толком. Заметив меня, обе поперхнулись.

– Здравствуйте, – широко улыбнулась я, на­правляясь к умывальнику.

– Ольга Сергеевна, – недружно ахнули дамы.

– Вижу, у вас все в порядке, – обратилась я к той, что назвала меня наглой стервой. Я стараюсь всегда соответствовать мнению, которое складывается у людей обо мне. – Вы заметно потолстели. Хорошая должность, хороший дом, что еще нужно женщине, чтобы встретить старость?

– Вот сука, – сказала депутатша, когда я поки­нула туалет. Я тут же распахнула дверь и весело спро­сила:

– Простите, не расслышала?

Огня в очах было много, но ответить дама не ре­шилась, с годами человек мудреет.

"Через пять минут я уже забыла об инциденте в туалете, мыслями вернувшись к Деду и его безвре­менно скончавшейся подруге. Оказавшись в маши­не, я перезвонила Вешнякову.

Словом, я поехала к Райзману, без предваритель­ного звонка, надеясь застать его в клинике, минут пятнадцать он найдет, чтобы поговорить со мной, если захочет, а не захочет, так никакие звонки не помогут.

Клиника производила наилучшее впечатление. Особенно меня поразили цветочки, пущенные по верху ширмы, которая зачем-то стояла в коридоре. О великолепии кабинетов оставалось только дога­дываться.

За широкой стойкой сидела девушка в белом чепце и радостно меня приветствовала. Я выразила пожелание встретиться с Райзманом и в ответ услышала:

– Артур Борисович сейчас занят. Я узнаю, ког­да он освободится.