Эксклюзивный мачо

Не было ее, хоть тресни. – Мы узнали, что любовник Тагаев, – пнув ногой камешек, продолжила я. – Но это абсо­лютно ничего не дает. Мотива нет. Первое, что при­ходит на ум, шантаж, но тогда все четверо должны знать, чем она его шантажировала, что ни в какие ворота не лезет. С Верой она, допустим, откровен­ничала, но Райзман и Лапшин при чем?

– Вот-вот, – кивнул Лялин. – Эта версия не годится. Либо убийства никак между собой не свя­заны… да-да… – недовольно буркнул он, – вопре­ки всему тому, что успели раскопать и чего успели домыслить.

– Но Тагаев…

– Да знаю я, Артем звонил. Детка, у меня пред­чувствие… ты веришь в предчувствие?

– В твое да, – с готовностью кивнула я.

– Так вот, внутренний голос настойчиво шеп­чет: Тагаев здесь ни при чем.

– Вы с Вешняковым сговорились, что ли? – фыркнула я. – Ну, хорошо, хорошо, – торопливо махнула я рукой.

– В настоящий момент я бы никого исключать не стал. Начал бы все с нуля. Правда, есть и третий вариант, – помедлив, сообщил Олег с печалью. – Нас водят за нос.

– Здрасьте, – развела я руками. – Это в каком же смысле?

– В буквальном. Нет никакой связи между че­тырьмя убийствами, он просто убивал, потешаясь над нашими попытками что-то там откопать.

– Он псих? – насторожилась я."

"– Не знаю. Все это весьма смутно бродит во мне. Я бы вот так желал выразить все словами, – дураш­ливо пропел Олег, – но слов нет. Одни чувства, а их, как известно, к делу не пришьешь.

– Допустим, он псих. Тогда, по логике вещей, он не остановится, пока не убьет всех, кто там был.

– Точно, – хихикнул Лялин. – Все просто: по­следний, оставшийся в живых, и есть убийца.

– Очень смешно, – разозлилась я.

– Ладно, не злись, посмотрим, что накопает Вешняков.

– Да, спать хочу.

– Тогда спокойной ночи. – Лялин по-отечески поцеловал меня в лоб, и я побрела к своей машине.

Его предчувствие плюс мое предчувствие, мо­жет, и вправду за этим что-то есть? Нас водят за нос, пускают по следу, а мы с великим усердием находим все новые и новые улики. Но не там и не против того. Олег прав, надо начать заново, выбросив из го­ловы все, что удалось узнать и… легче сказать, чем сделать.