Эксклюзивный мачо

Ско­рее рыжеватый блондин, чем шатен. Я эту публику в принципе не жалую, а он точно со съемок отечест­венного боевика и еще в гриме. Мафиози губерн­ского разливу. Если он умный, то кто тогда дурак? Нет, Вешняков спятил или просто надо мной изде­вался.

Я вздохнула, терпению Тагаева можно было по­завидовать, но ведь и оно когда-нибудь кончится.

– Рассмотрела? – спросил он без намека на ус­мешку, откидываясь в кресле.

– Так и вы зря время не теряли, – съязвила я, он меня очень злил. – Что вас так увлекло в районе моего тазобедренного сустава?

Его лицевые мышцы пришли в движение, одна­ко он тут же сцепил зубы и еще немного помолчал, после чего изрек:

– Нарываешься.

– Не возражаете, если я начну с вопроса? Поче­му вы согласились со мной встретиться?

– Девочка на “Феррари”, в костюмчике за пол­штуки баксов, которую трахают наши шишки…

– Ваша осведомленность в женских тряпках вы­зывает уважение.

“Сейчас меня выбросят за дверь”, – успела по­думать я, но он спутал все карты, хмыкнул и сказал:

– Не нравлюсь я тебе?

– Конечно, нет.

– Терпение.

– Тут я спорить не буду, – поспешила согла­ситься я.

– Говорят, ты умная. Ни в жизнь не подумаешь."

"– Говорят, вы тоже. А теперь, когда мы обменя­лись комплиментами, я хотела бы объяснить цель своего визита.

– Вона как… Звучит впечатляюще, валяй.

– Мы не нравимся друг другу, и тут ничего не поделаешь, – заявила я с улыбкой и встала, подхва­тив сумку. Я успела дойти до двери, злясь на себя, однако считала риск оправданным.

– Эй, – позвал он, – забыл, как тебя зовут…

– Это не существенно. Эй, и что дальше?

– Сядь, – ткнул он пальцем в кресло, очень уж по-хозяйски, но я не стала принимать это близко к сердцу. Подошла и села.

– Вы согласились со мной встретиться, и терпе­ние ваше воистину безгранично, раз вы до сих пор меня не вышвырнули. Из этого я делаю вывод, что вы заинтересованы в разговоре.

– Еще бы. А о причине не догадываешься?

– Может, вы намекнете?

– Может.

– Иными словами, вы убеждены, что, если мы еще немного подействуем друг другу на нервы, я не­пременно разденусь?

Он почесал ухо и улыбнулся. Вполне по-челове­чески.

– Все, что мне говорили, чистая правда: у тебя паскудный характер и очень длинный язык. Стран­но, что его до сих пор никто не укоротил.

– Я была против.

– Не сомневаюсь.