Его маленькое (не) счастье

Он не любит меня! — всхлипываю я.

— Ну а если не любит, тогда это не твой человек. Если мужчина ничего не принес в жертву ради женщины, то он и не стоит ничего.

* * *Засыпала я с мыслями, которые в меня вбила Милана. Платон так и не пришел. Значит так и должно быть. Нет, любить меньше я его не стала. Легче мне не стало. Боль и горечь не прошли. Но я начала выстраивать некую крепкую стену между мной и Платоном. Милана во всем права. За исключением того, что я никого ждать не стану.

Одеваюсь. Сегодня именно так, как я всегда хотела.

Спускаюсь вниз. Прохожу на кухню, чтобы выпить воды. Но застываю, когда нахожу там Платона. Он, как всегда, не спит, пьёт кофе и смотрит в окно. Тихо разворачиваюсь, чтобы сбежать незаметно, но не выходит.

— Алиса, подожди!

Не хочу с ним разговаривать, не хочу даже смотреть на него, иначе моя стена рухнет.

— Я тороплюсь.

— Я прошу десять минут твоего времени.

Вдыхаю поглубже. Бегать глупо. Нужно поговорить. Разворачиваюсь, прохожу на кухню. Тоже беру чашку и подставляю под кофемашину, делая себе капучино, чувствуя, как Платон рассматривает меня. А меня, дуру, это уже подкупает. Но я приказываю себе не растекаться. Опираюсь бёдрами на столешницу тумбы, складываю руки на груди и перевожу взгляд в окно, стараясь максимально закрыться от этого мужчины.

— Ты сегодня другая, — голос у него хриплый, но теплый, и это тепло моментально разливается по мне.

— Настроение такое, — пожимаю плечами, стараясь казаться безразличной. Но казаться — не значит быть…

Боже, как переформатировать себя и не выдать реакции на этого мужчину? Я так не умею.

— То, что ты вчера видела, не является правдой.

Киваю. Я даже верю ему. Но дело не только в Марьяне.

— Я ушел от нее, и нам предстоит развод.

— Хорошо, — опять киваю и беру свою чашку. — То есть это нехорошо… Но… — отпиваю кофе, так и не находя слова.

— Я тебя понял, — усмехается.

— Платон. То, что между нами было, это, правда, моя детская блажь, которая вчера прошла. Поэтому давай держать дистанцию, — на одном дыхании проговариваю я, запивая ком в горле горячим кофе, который обжигает губы и язык.

— Прошла… — повторяет за мной. — Посмотри мне в глаза.

Это запрещённый прием. Мои глаза не умеют лгать. И я их закрываю.

— Зачем ты мне лжёшь? — голос у него становится жёстче и холоднее.