Его маленькое (не) счастье

— Я выдумываю?! Я лично видела вчера ночью, как вы обнимались и шептались. И Марьяна не просто на тебе висла, ты отвечал ей взаимностью! — предъявляет мне она. Молча вдыхаю побольше воздуха, наблюдая за ее истерикой. Девочка соскакивает с кровати, кутается в плед, бежит к двери. А потом оборачивается. — Теперь мне понятно, почему ты не хотел на мне жениться. Надеялся восстановить отношения с бывшей?

— Большего бреда я не слышал, — качаю головой. — Раз ты уж была в больнице, отчего не подошла и не выяснила все?

— А зачем? Мне и так было все понятно.

— Ммм, — снова иронично усмехаюсь. — Ничего тебе, я смотрю, непонятно. Ты даже не хочешь слышать меня. Все время бежишь и даже не пытаешь вникнуть в суть."

"— То есть я еще и виновата? — возмущается она, почти топая ногой. Разворачивается и, как всегда, сбегает. А я так и остаюсь стоять возле окна в чужой спальне. Сегодня я настолько вымотан, что не хочу решать эту проблему. Сил нет от слова совсем. Пусть попсихует, договорится со своими тараканами, придет в себя и, наконец, начнёт рассуждать здраво.

ГЛАВА 31

ГЛАВА 31

Алиса

Не хочу с ним разговаривать. Не могу даже видеть его. Мне хочется кричать и скандалить. Мне хочется рыдать, мне хочется уйти из дома и побыть одной, но больше всего хочется кинуться в его объятья и все забыть. Просто стереть себе память и забыть, как он обнимал эту курицу. Может, я малолетняя дура, но я все видела своими глазами.

Запираюсь в своей комнате, быстро принимаю душ, сушу волосы, надеваю голубые джинсы, белый свитер, собираю волосы в хвост и выхожу.

Платон в гостиной, и, как бы я ни злилась, сердце сжимается в присутствии этого мужчины. Он разговаривает по телефону и наблюдает за мной. Сначала прохожу мимо, а потом останавливаюсь, возвращаясь. Присаживаюсь на подлокотник кресла, жду, когда он закончит разговор с Мироном по работе. Смотрю в окно, но чувствую на себе его взгляд.

Гад! Ну что ему стоит признать свою неправоту?

Но, видимо, так проще. Иметь меня, как удобную куклу… В горле снова образовывается ком. Горько. Не хочу так о нем думать, но… Закрываю глаза, дышу. Я не буду плакать. Не буду… Обнимаю себя руками, прячась от его пронзительного взгляда.

— Что можно кушать Лере? — спрашиваю, как только он заканчивает разговор.

— Можно овсянку, но она не будет ее есть, — спокойно отвечает Платон.