Его бывшая слабость

— Глеб, позволь мне объяснить все, — снова пытаюсь я, чувствуя, как зубы выбивают нервную чечетку. — Эти вырезки…

— Плевать я хотел на эти вырезки, — перебивает он, теснее прижимая меня. — Будь ты хоть шпионом, хоть самим дьяволом. Главное, чтобы живая. Я чуть с ума не сошел, пока ты в себя не приходила.

— Долго? — удивляюсь я.

— Пару дней.

— Ой, а как же Златка?!

— С ней все в порядке, не волнуйся. — Он гладит мои волосы. — И тебе провели полное обследование. Утром доктор придет, расскажет, что к чему.

— Глеб, ты правда не злишься? — Отстраняясь, заглядываю ему в глаза. — Или ты просто пьян?

— Когда мне пить, если моя беременная жена лежит без сознания под капельницами? — хмурится он. — Шутишь?

— Значит, я все еще твоя жена? — Снова собираются предательские слезы, мешая говорить спокойно.

— Эй-эй… — Он ловит мой подбородок, не позволяя спрятаться. — Почему плачешь? Больше не хочешь быть моей женой?

— Глеб, эти вырезки… — всхлипываю я вместо ответа, желая все же объясниться, — я их еще в школе собирала.

"Не могу унять рыданий. Глеб обхватывает ладонями мое лицо, смахивая со щек неуемные слезы.

— Ну не плачь, маленькая. — Он целует мое мокрое от слез лицо. — Я чувствую себя слишком беспомощным, когда вижу твои слезы.

Несмотря ни на что, я продолжаю. Глеб должен знать правду. Не хочу, чтобы он боролся со своими предположениями в одиночку.

— Сама не заметила, как влюбилась в хмурого мужчину с обложки бизнес-журнала.

— Я знаю. — Он коротко целует меня в губы, выдыхая утешающий ответ в мой рот. — Я так и подумал. Ты же глупая такая. Зачем так нервничала, что аж в обморок грохнулась, если не виновата?

— Испугалась, что ты не поверишь моим оправданиям.

— Верю я. Верю, только не волнуйся больше, — отвечает он, упираясь в мой лоб своим.

— Я не хочу, чтобы ты так говорил только для того, чтобы меня не беспокоить, — ворчу я.

— Тише-тише, маленькая воительница, — усмехается он и, опустив меня на подушку, нависает сверху, поглаживая мою голову. — Не пристало птичкам водиться с шакалами. Так что с этим я сам буду разбираться.

— Когда? — настаиваю я, чувствуя, что терпение на исходе. Больше не выдержу этой неопределенности.

Глеб хмурится.

— Витя сказал, что на днях.