Его бывшая слабость

У меня к вам пара просьб, — говорю елейным голосом, дабы не вспугнуть свою жертву. Не убегает — уже хорошо. Значит, готов выслушать.

— Первое, — начинаю я, складывая руки в замок перед животом. — Вы же понимаете, что скоро в доме появится малышка? Которая будет всюду ползать. В рот все тянуть…

Я улыбаюсь, но чувствую, что Витя не вкуривает, к чему я веду. Потому опускаю многозначительный взгляд на его лаковые туфли.

— В дом мы больше в обуви не заходим.

И наставительно киваю, приподнимая бровь."

"Сдерживаю улыбку, заметив, что Витюша, который вчера в грудь бил, порываясь вызвать полицию, вдруг смутился и возобновил свой несмелый побег, больше смахивающий на лунную походку.

— Это еще не все, — останавливаю его я, жестом показывая на полный пакет мусора. — Захватите?

Витя обалдевшими глазами смотрит на меня. Наверно, пригрелся на месте поверенного Глеба и не ожидал, что его могут использовать… так.

Водитель переводит взгляд на пакет. Затем на свои туфли. И снова на меня.

— О, не волнуйтесь, я еще не успела помыть полы.

Витя хватает мусор и практически дает деру из дома. Усмехаюсь, глядя ему вслед.

Отвернувшись от прохода, сажусь за стол и принимаюсь изучать витамины из пакета. Вот это батарея! И все импортные. У меня была одна скромная баночка «Компливита», но, очевидно, по меркам Глеба этого недостаточно.

— Строишь моих подчиненных? — раздается сзади строгий голос с едва заметной хрипотцой.

Ну вот и проснулся. Пожимаю плечами:

— Он сам напросился.

Поворачиваюсь к Глебу и успеваю заметить его зачарованный взгляд, цепляющийся за край надетой на мне рубашки. Его рубашки. Я знала, что ему понравится.

— Доброе утро, Глеб Витальевич, — запоздало говорю я, переключая внимание потемневших глаз со своих ног на лицо. — Как спалось?

Глеб долго смотрит мне в глаза. Будто испытующе. Хмурится. Догадываюсь, почему он так разволновался. Вспомнил, чего наобещал ночью? Перемирия.

— Присаживайтесь, — говорю, отходя от стола. — Целебная жидкость почти готова. Отведаете — и станете как огурчик.

Глеб откашливается, явно не спеша выполнять рекомендацию.

— Разве я не приказывал не разводить меня, пока я не в себе? — явно не так зло, как ему бы того хотелось, спрашивает он.

— Это я-то?! — Я вызывающе приподнимаю брови и поворачиваюсь к мужчине, застывшему у стола и сжимающему спинку стула.