Его бывшая слабость

— До сих пор поверить не могу, что все так обернулось.

— Так что сейчас с Ларой и Гариком?

— Это вообще отдельная история, — отмахиваюсь я. — Лариса косит под сумасшедшую. Или не косит, хрен ее знает. Но ломает ее нехило. Боюсь, там уже не только дурь в ход пошла. А Гарик… Этот дебил вообще отличился. Пока я в коридоре объяснялся с ментами, этот придурь очнулся и в окно вышел… — Делаю паузу и кручу пальцем у виска.

— Живой? — интересуется Валера.

— Да живой, конечно! Че с этим животным будет. Но поломан изрядно.

"— О, ну он свое сполна хлебанет. И за Аню, и за тебя, — кивает Валера. — Но вот твоей сестре я бы ой как не рекомендовал по дурке косить. Уж лучше сесть. Даже если сейчас она только прикидывается, то после такого заведения уже не будет надобности разыгрывать из себя больную на голову.

— Согласен, — выдыхаю я. — Но больше не стану вмешиваться в ее жизнь.

— Ну наконец-то! — едва не хлопает в ладоши Валера. — Я тебе сколько говорил, что ты эту девицу великовозрастную слишком долго опекаешь? Она ведь сама ничего не умеет.

— Вот и Аня сказала, что каждый сам творец своей судьбы. И за поступки Лары я не могу быть в ответе, — бормочу себе под нос.

— Так и знал, что это просветление не могло случиться без помощи Анюты. Умница девочка!

— Ты мне вот это завязывай! — угрожающе шиплю я. — Со своим неприкрытым восхищением. Она вообще-то моя законная жена и мать моего ребенка!

— А что, ты уже передумал разводиться? — наигранно удивляется друг.

— Пошел ты! — отмахиваюсь я.

Валера смеется. И я понимаю, что ему таки удалось отвлечь меня от тревожных мыслей.

— Теперь к делу, — говорит он нравоучительным тоном, который меня всегда раздражает, и кивает на мое плечо: — Тебя заштопать надо.

— Ерунда, — морщусь я. — Само заживет.

— Заражение крови. Не, не слышал?

— Ой, угомонись уже! — Я закатываю глаза. — Сердечный приступ на фоне беспокойства о рожающей жене! Не, не слышал? С места не сдвинусь, пока мне не скажут, что они в порядке!

Перед нами вдруг останавливается мужичок, вынуждая поднять на него глаза.

— Здравствуйте, Василий… — туплю, пытаясь вспомнить отчество отца Невелички.

— Ну, здравствуй, Золотов, — не слишком дружелюбно отзывается он, игнорируя протянутую ему в знак приветствия ладонь. — Поговорим?

— Поговорим, — отвечаю я, чувствуя, что он не с миром пришел.