Его бывшая слабость

— Значит, мы заочно знакомы?

— Глеб, умоляю…

— Дай-ка угадаю: те вырезки, что нам Лара в подарок принесла… — усмехаюсь я, наблюдая за тем, как по нежному лицу расползается румянец. — В них еще дырочки были, как от булавок. Значит, мои фотки были развешаны у тебя в комнате?"

"— Пусти! — Она прячет лицо в ладонях.

— А твоему бате я, значит, и на фотках не по нраву был? Вы ругались, потому что он считает меня московским мажором, которого его дочь зачем-то развесила по всей комнате, как кумира. А ты, как обычно, защищала… любимого? — на последнем слове голос подводит меня.

— Глеб…

— Значит, это вошло в привычку еще с тех пор, — глухо продолжаю я, не позволяя ей и слова вставить. — Ты привыкла защищать от нападок безмолвный снимок…

Поэтому она бездумно кидается на мою защиту всякий раз, когда ей кажется, что это необходимо? Я не могу так рисковать своими девочками… Подаюсь ближе, вдыхая ее запах, и с удивлением обнаруживаю, что она снова пахнет мной. А от этого сказать нужные слова еще сложнее.

— Только ты не учла, что настоящий Глеб Золотов отличается от того, что на картинках. — Вдыхаю полной грудью, ощущая, как горло разъедает от боли. Отшатываюсь. — Ты мне надоела. Своей неуместной заботой. Своей наивностью. Я больше не хочу…

Она не верит. Я по глазам вижу. Глупая девчонка.

— Я впервые вижу, что ты напуган, — говорит она и кладет руку на мое плечо. — Это из-за меня, да?

Хмурюсь, стараясь удержаться и не прижать ее к себе.

— Я сделаю так, как ты хочешь, — обещает Аня.

Она делает небольшой шаг навстречу.

— Поцелуешь меня?

А говорит, остановить не попытается…

Я подаюсь к ней и накрываю губы поцелуем. Осторожно. Трепетно. Провожу пальцами по ее шее, и она по инерции прижимается вплотную. Скольжу ладонями по упругому животику, и душу будто разрывает на куски. Я ведь даже Злату не смогу увидеть…

Аня отстраняется первой.

— Я люблю тебя, — шепчет мне в губы сквозь слезы.

— Не надо, Ань… — сдавленно отвечаю я. — Не люби. Возненавидь меня.

Моя любимая… Как мне теперь жить без вас?

Глава 49.ГЛЕБ: Разоблачение

В груди будто дыра разверзается, пока я стою в подъезде. Только теперь уже в одиночестве. Бездумно смотрю на дверь, за которой скрылась Аня, пряча от меня слезы. Пальцы до треска старой краски стискивают перила. Лишь бы не сорваться. Не влететь в квартиру, чтобы утешить ее.