Любовь по инструкции

Меня ни один волк, кроме Кирилла не касался, я ни с кем никогда не была. Даже не целовалась! Он всю юность до самого замужества держал меня под тотальным контролем и наблюдением, я и шагу не могла ступить, без его ведома. Когда училась и жила в Москве, со мной везде ходили два волка, как привязанные — охранники. Кирилл мотивировал это тем, что обещал отцу меня беречь. За мной никто никогда не ухаживал — первые попытки Кирилл жестко пресек и больше самоубийц не нашлось. Никто не дарил мне цветов или конфет и не звал на свидание.

— Луна, я и не знал, насколько у тебя все было неправильно, — потрясенно проговорил Матвей. — Мне жаль. Но, ведь ты, его любила?

— Любила. Ради него на все готова была, работала, как подорванная, мечтала, что однажды он поймет, оценит и скажет эти заветные три слова, — Татьяна встряхнула головой. — Хватит, меняем тему. Объясни, почему Амиро мне больше не опасен? — Татьяна перестала тереть полотенцем и так чистую тарелку и вопросительно посмотрела на волка.

— Амиро покончил с собой.

— Как? — ахнула женщина. — Из-за чего?

— Стало стыдно, — пожал плечами Матвей. — Не важно, почему и как. Главное — он больше для вас не опасен. Скажи, какой возраст, дату рождения и все остальное делать тебе и Стасе в новых документах?

— Возраст мой же. Стасе — семь лет. Дни рождения, — Таня подумала. — Пусть, моим днем рождения будет день, когда вы помогли мне сбежать, а Стасин — вчера.

— Годится, — улыбнулся Матвей. — Только, давай, мы тебе года три накинем, чтобы, вообще ничего совпадающего с тобой, прежней, не было. Имена же, остаются ваши?

— Хорошо, как скажешь, — согласилась женщина. — Имя мне папа дал, не хотелось бы менять, но, если, надо — я не буду возражать.

Матвей допил чай и принялся записывать даты и имена в ту же тетрадку, куда сегодня Таня записала список покупок.

Чуткое волчье ухо уловило шум машин — приехали волки.

Водитель наёмного грузовика, человек в годах, ворчал, что, дескать, далеко, да дорог нормальных нет, что — ночь на дворе, а ему назад ещё ехать.

Волки только переглядывались и стенания не поддерживали.

— Не шуми, отец, — негромко попросил Матвей. — Вот, тысячу тебе сверху за неудобства. Сам видишь — место глухое, только начинаем обживаться.

— А, вы кто ж будете? Фермеры?

— Да, фермеры.