Двойная измена. Мои (не)истинные (СИ)

«А ведь стоило повнимательнее слушать его хитрую и сообразительную пару, мгновенно ориентирующуюся в текущей обстановке. Оставалось только удивляться ее прозорливости и смелости, с которой Виктория выторговывала у меня особые привилегии. Это было забавно с одной стороны и неожиданно с другой. Вряд ли бы я мог помыслить, что у меня кто-либо когда-либо будет так бесцеремонно вымогать привилегии. Но самое интересное, не для себя лично, а для… отеля, в котором она всего лишь наемный работник. Все это распаляло мой интерес к ней еще больше.

Хотелось узнать, кого же мне даровала Луна. Сама Виктория не поняла еще, что мы связаны узами истинности, но невербальные знаки ее тела говорили, что моя близость тоже ее волнует. Но пока не так, как хотелось бы мне. Но это дело поправимое стоит только ее обратить».

Мысли об этом сразу же отозвались у Вильяма закономерными процессами в организме. Его волк утробно зарычал, желая увидеть свою волчицу. Ощутить азарт погони, показать ей первую охоту и первое единение после этого.

Зверь требовал забрать и обратить. Но лорд Краспери приструнил волка, уговорил затаиться и ждать.

А пока что, мужчина мог только в мыслях представлять какой она может быть ласковой, теплой, невероятно желанной, отзывчиво льнувшей к нему. Стоило сфокусироваться и сосредоточиться на словах Вики, но как же это было трудно для него…

«Я сидел за столиком и грезил наяву как моя пара будет остро принимать мои ласки и также щедро отдавать всю себя без остатка мне. Как я буду покрывать все ее тело жадными поцелуями, дурея от ее ответной ласки и ее аромата, что станет еще более сложным.

Мой волк завыл от тоски, зовя ту, что еще даже не зародилась в теле нашей пары. Я желал прижать эту невозможную женщину к себе и не отпускать. И только понимание, что я прежде всего человек, а не зверь, сдерживало меня от опрометчивого поступка».

Мужчина осознавал, что нужно изучить свою пару, завоевать ее, не отпугнуть, влюбить в себя, а только после того, как она добровольно согласится стать его и провести с ним всю жизнь, обратить ее.

«Я был согласен на все, покидая Вику. А еще понял, что мне до безумия нравится ее лицо не строгое, хмурое и сосредоточенное, а озаренное улыбкой, милыми ямочками на щеках и торжествующим, хитрым небесным блеском глаз. Мне нравилось наблюдать за тем, как шоколадный десерт оставляет крошечные следы на ее пухлых губках. Было ужасным испытанием видеть, как ее юркий язычок тут же слизывал их. Искушение чистой воды».