Двойная измена. Мои (не)истинные (СИ)

Раймонд лежал в одежде поверх одеяла, заложив руку за голову. Я зависла от его небрежно расслабленного вида. А тот разве что не урчал довольно оттого, что мои мысли возвращались к нему и тому желанию, что испытывала рядом с ним.

— Уже нашли три десятка таких лжепар.

— Ужас какой. А что император?

— Он поражен. Семьи аристократов пока не призваны к ответу.

— Неужели им все простят?"

"— Их слишком много. Браки расторгнут, если это, конечно, возможно. Император со Старейшинами будут решать подобные вопросы. Пять лет Орден заправлял в империи.

А вот что делать с такими, как Ванесса император пока думает. Убить их, значит, лишить и старшее поколение лордов их пар. А ведь те многие занимают высокие посты в обществе. Ослаблять свою власть император вряд ли будет. Значит, придумает, что-то иное. Думаю, что это будет ссылка или заточение в поместье.

— А что с настоящими истинными? Они живы? — задала я главный вопрос. Раймонд сжал меня в своих объятиях.

— Ведется расследование.

Мы отправились в ванную комнату.

Оказалось, что мы находимся в дворцовых покоях, закрепленных за лордами Краспери. И сейчас мы находимся под охраной его воинов. Поскольку на нас уже было совершено покушение, ничто не помешает организовать еще одно.

Мои мужчины не могли оставить меня надолго из-за нестабильности волчицы. Потому уже ближе к обеду Джереми вернулся в наши апартаменты. Он был уставший, с темными кругами под глазами, но стоило только увидеть меня, как он воспрянул духом. Я сама бросилась на его шею и стала зацеловывать его лицо.

Тот подхватил меня под бедра, задирая легкую ткань шифонового платья. Мы даже не удосужились дойти до кровати и под пристальным и взбудораженным присмотром Раймонда, я поставила метку принадлежности на своем волке. Чем больше я пребывала в согласии со своей волчицей, тем сильнее ощущала незавершенность обряда. Да, мы были первой парой оборотней, что получили благословение союза в виде видимой вязи узора. Только вот метки я так и не поставила. Вернее, утолила свою кровожадную жажду покусать только на Раймонде, не оставляя ни единого живого места на нем, чтобы так сказать наверняка, ведь он по-прежнему не был мне истинным. И мы с волчицей боялись, что метка просто не останется на нем. Раймонд только довольно щурился, пока я царапала и кусала его ключицы, плечи, ребра и называл меня голодной самочкой. Он обещал, что когда пройдет волна арестов, то обязательно сводит меня на охоту, чтобы я прекратила его есть.