Drama Queens, или Переполох на школьном балу

– Увы, не бровь, – улыбнулся парень, и Кэтрин на мгновение опешила, застуканная на том, что кого‑то так явно разглядывает.

– Что? – пробормотала она.

– Не суждено мне ходить с брутальным шрамом, – как ни в чем не бывало ответил он. – Сколько по морде ни бьют, все мимо. Черт!

– Хитклифф, угомонись, – недовольно одернул мистер Эрлингтон. – Твои шуточки тут совершенно неуместны!

«Хитклифф? – опешила Кэтрин. – Да вы точно издеваетесь!» Неужели своим пассажем она потревожила душу одной из сестер Бронте?

Рядом раздался громкий смех.

Просрали игру? Домашку съела собака? Придурок Стивен Буковски снова попал на твою одежду кетчупом? Один взмах ресниц Тейлор Джонсон – и проблема исчерпана. А если она вам еще

и улыбнется, забудешь и о том, что в аттестате D

с минусом.

– Ладно, Кэт, познакомьтесь пока, определи парню фронт работ, и, думаю, вы справитесь, – напоследок распорядился Эрлингтон и исчез.

«Прекрасно!» – подумала Кэтрин, снова оценивающе посмотрев на этого Хитклиффа. Джинсы черные, продранные на коленях, толстовка с чуть поддернутыми рукавами. На запястьях хорошо не наручники, а какие‑то странные браслеты, на ногах потертые кеды откуда‑то из восьмидесятых.

Темные, почти черные волосы в таком идеальном беспорядке, что уже только за это стоило его возненавидеть.

– Что ж, – выдавила она, – судя по всему, твоя мама поклонница английской классики.

– Неужели это так очевидно? – широко улыбнулся парень.

А улыбка у него слишком яркая и лучистая. Таких улыбок не должно быть у преступников.

– Там подожди, – бросила Кэтрин. – Я закончу, и поговорим, – и снова невольно оглянулась на остальных.

Гарри снова травил свои несмешные шутки.

Девчонки рядом смеялись. Вот только не Тейлор.

Бросив на своего парня странный колкий взгляд, она лишь сдержанно улыбнулась.

хозяйка. Почему‑то именно сейчас Тейлор Джонсон выглядела не как звезда школы, а как споткнувшаяся маленькая девочка, которая рассыпала свои фломастеры.

* * *

Тейлор Джонсон терпеть не могла, когда ей врут.

Больше всего на свете она ненавидела чувствовать себя идиоткой.