Доза красивого яда (ЛП)

 — И во-вторых, вы, ребята, знаете, что там в лесу живут змеи, верно?

Мы обе визжим в унисон, вскакиваем и возвращаемся на свои места. Кэм и Хейс оба хихикают и чокаются своими банками с пивом.

Придурки.

Бессоница — это настоящая сука. На самом деле нет более приятного способа сказать это. Сначала я подумала, что просто не могу заснуть, потому что была пьяна, но комната перестала вращаться, когда я протрезвела пару часов назад. И все же, кажется, я не могу отключить свой мозг.

Мали крепко спит рядом со мной, когда я переворачиваюсь на другой бок и проверяю время на своем телефоне.

Три часа ночи.

Я тяжело вздыхаю и прикладываю руку ко лбу. Такими темпами я, вероятно, не засну до восхода солнца. К счастью, завтра утром у меня нет работы, так что, когда я в конце концов засну, я смогу выспаться.

Может быть, мне просто нужно подышать свежим воздухом. Тепло тела Мали согревает меня с той секунды, как мы забрались в постель — примерно в то же время она пьяно пробормотала что-то о желании купить дикобраза и научить его колоть людей, которые действуют ей на нервы.

Сев, я выскальзываю из кровати и заворачиваюсь в плед. Заниженная часть потолка всегда была моей любимой деталью в этой комнате. Вот почему я в первую очередь хотела заполучить чердак. Это делает мансардное окно достаточно низким, чтобы я могла стоять через него, как на своем личном балконе. Кроме того, отсюда легко добраться до самой высокой части крыши.

Я осторожно взбираюсь наверх и выбираюсь на крышу. Прохладный ночной воздух немного шокирует, но, когда я сажусь и кутаюсь в одеяло, я быстро привыкаю к нему.

Немного успокоившись, я ложусь на спину и делаю глубокий вдох. Здесь так спокойно. Так умиротворенно. Возможно, я была пьяна ранее, когда сказала Малик, что небо заставляет меня чувствовать себя маленькой, но я была серьезна. В этом есть что-то расслабляющее.

Проходит несколько минут, и я слушаю стрекотание сверчков и пару сов вдалеке, когда слышу, как кто-то взбирается на крышу — и мне не нужно оборачиваться, чтобы увидеть, кто это.

Хейс ложится рядом со мной, но ни один из нас не поворачивается, чтобы посмотреть друг на друга.

— Не можешь уснуть? — спрашивает он, как раз в тот момент, когда тишина становится немного невыносимой.

Есть что-то в том, как Хейс неловко заявляет об очевидном, что заставляет меня усмехнуться.