Дорога на малолетку

Поэтому, когда Вратский посмотрел на него, он решительно сказал.

— Курнуть? Ну конечно, ништяк! А вон и лавка есть нормальная.

— Да там палево, на лавке. Вон за забор лучше зайдем, — показал Дон.

Напротив старого корпуса училища были двухэтажные жилые бараки, во дворе которых не было людей. Хоть там и были лавочки, парни прошли мимо них и зашли за забор, где был небольшой пустырь, и присели в круг. Дон сразу достал из кармана папиросу, закрученную спереди так, чтобы содержимое не высыпалось. Заводские папиросы и так не высыпались, но здесь видно было, что это уже не заводская папироса.

Она была со сдвинутой папиросной бумагой, и как-то странно примята. Вблизи Виталий видел это впервые. Раньше он видел за гаражами у школы, как курили коноплю старшие парни, знал о том, что именно они курят. Но сам сталкивался с этим в первый раз. Дон прикурил папиросу как-то необычно, потом он сразу стал слюнявить палец и как будто тушить края зажженной папиросы.

— Снизу подлечи вон, Дон, — советовал Вратский, разглядывая папиросу.

— Да вижу-вижу, — проворчал Дон, опять смочив мизинец слюной и проводя по дымящемуся ободу папиросы с другой стороны.

Виталий внимательно наблюдал за всем этим, но ничего не спрашивал, хотя и ничего не понимал, зачем они это делают. Дон сделал еще две затяжки и передал папиросу Вратскому, сам при этом сидел с напряженным видом, задержав дыхание. Виталий наблюдал за ним краем глаза, сам при этом испытывая мандраж, так как уже понятно было, что Вратский передаст папиросу уже ему, и тоже придется курить.

И только когда ему ее уже передали, Дон с шумом выпустил дым из легких. Виталий уловил этот момент, но сам решил так пока не делать, потому что Вратский так не делал, и значит, что так задерживать дыхание было необязательно. Когда дым он уже набрал в рот, первой мыслью было — не затягиваться. Кто знает, как подействует этот наркотик на его организм. Но оба друга так смотрели на него, что пришлось вдохнуть этот странно пахнущий дым. На первый взгляд в легких ничего не обожгло и в голове не произошло никаких изменений. За исключением того, что дым был противный на вкус, он был терпимым. Виталий сделал вторую затяжку, как все, и передал папиросу Дону.

— Ништяк пластик? — спросил Дон, опять слюнявя палец и смачивая им огонек папиросы по краям.

— Ну, — с видом знатока сказал Виталий и стал сплевывать слюну, которая почему-то так обильно стала скапливаться во рту. — Ништяк пошла.

Это выражение он слышал в связи с алкоголем.