Дьявол кроется в мелочах

— Дома, на работе и в машине я теперь, пожалуй, в безопасности, — согласился Феодосий устало. — Но если эта гнида считает, что я буду сидеть в норе и бояться высунуть нос наружу, то он ошибается. Надо придумать, куда его выманить, и взять на живца.

— А живец — это ты? Федь, ты вообще-то всем живой нужен. И нам, и дочери твоей, и Ольге Савельевне. Ты бы лучше в другом направлении подумал. Кто это у нас такой прыткий, что средь бела дня по живым мишеням пуляет?

— Да я уже всю голову сломал. — Феодосий тяжело вздохнул и смачно выругался.

— А надо бы узнать, — многозначительно сказал Веретьев. — А то поздно будет.

Все, что говорил сейчас Саня, было верным и правильным, но от каждого произнесенного им слова у Феодосия все сильнее болела голова. Боль эта зарождалась где-то в затылке, обручем охватывала голову, стреляла то в левую бровь, то в верхнюю челюсть, заставляя Лаврецкого невольно морщиться.

— Саня, иди домой, а, — тихо попросил он.

Веретьев хотел еще что-то сказать, но, бросив взгляд на друга, только вздохнул и ушел.

Ну, и хорошо. Вот и слава богу.

Оставшись один, Феодосий подошел к окну, выходящему на залитую солнцем, уже совсем весеннюю улицу, уткнулся лбом в стекло, чтобы охладить пылающую голову.

Самым поганым было то, что ему никак нельзя было сейчас ехать к Соне. Он точно знал, что если бы она сейчас была рядом, то он соображал бы гораздо лучше.

С одной стороны, он терпеть не мог женщин, которые гирями висли на ногах, да еще в самом начале отношений. С другой — ее спокойствие могло быть вызвано полным к нему безразличием, и эта мысль его огорчала.

Тело помнило, как реагировать в ситуации опасности.

В тот момент, когда он понял, что в него стреляют, голова оставалась холодной, а все действия совершались автоматически. Этот навык не терялся с годами, но свое состояние сейчас, когда опасность уже миновала, Феодосию не нравилось. Стареет он, что ли.