Краш-тест для майора

Поднимаю взгляд, медленно скользя по его телу…

Он даже в больничной пижаме не выглядит жалко. Жилистая крепкая шея, мощная грудь в разрезе больничной рубахи…

Протягивает руку, поднимает меня.

— Ты замужем?

Его ноздри вздрагивают, и губы сжимаются в линию.

Машинально прикасаюсь пальцами к его губам, чтобы говорил тише.

— Тихо, прошу…

— Я задал вопрос, — чуть снижает тон.

— Практически… — прячу от него взгляд.

— Мы — любовники, — шепчет он, слепо глядя сквозь меня.

Это даже не вопрос. Он констатирует.

А мне нужно немножечко времени, чтобы понять — что говорить, что — нет.

— Так… — толкаю его в грудь, — идите в палату, Зольников. Если кто-то Вас здесь застанет, будут большие неприятности! И у меня и у Вас.

— Зольников?.. — дергаются недовольно его губы. — Нет. Не так было…

Неожиданно оказываюсь вжата в дверь. Оглушая меня своей близостью впивается в шею с тихим рычанием.

— Серёжа… Серёжа! — шепчу я сдаваясь.

— Да… еще скажи… теперь верю!

Я безвольная, бестолковая тряпка. Но я не могу его тормозить. Потому что каждый раз с ним — это мой последний настоящий раз. А после — ничего не предполагается. Только терпеть опостылевшие руки Глеба! Если не узнает… а если узнает…

Не хочу я сейчас об этом! Хочу еще один «последний раз», нацеловаться с ним до жжения кожи на лице и горящих губ! Мы впиваемся друг в друга с тихими стонами! Сминает мои губы своими, медленно, изучающе ласкает меня языком.

Останавливается.

— Как это вышло?.. — шепчет он мне в губы. — Я не стал бы так косячить.

— Косячить? — опускаю взгляд, его слова рвут все мои струны внутри, на которых он так умело играет."

"— Я на службе не трахаю жён коллег, в отделе которых провожу служебное расследование! — зло. — Как это могло произойти, Анастасия Андреевна? Я, блять, не понимаю!

— Всё, отойди, — сводит у меня в груди от его тона.

— А потом оказываюсь в больнице, в её отделении с потерей памяти.

Отталкиваю, давя двумя руками ему в грудь. Но он как скала. Обессиленно сдаюсь.

Давай, вспоминай уже! Все равно мне наслово не поверишь, фээсбешник… Никому вы не верите.

— Какова твоя роль в этом всем, м? — с прохладой в голосе.

— А какие версии, Сергей Алексеевич? — прорывается изнутри меня обида.

Пожимает плечами.

— Версий немного, Настя. И все неприятные.