Краш-тест для майора

— Когда?

— Ну… когда мы поссорились.

— Аа… Я извинился. Я был пьян и крайне расстроен. Не вспоминай об этом, пожалуйста.

Слышу звук поцелуя.

— Считай, что я ту запись удалил.

— Ну это же неправда, зачем ты врёшь. Ты никогда ничего не удаляешь.

— Ты просто не думай об этом. Её нельзя удалить.

— Почему?

— Потому что она может быть не в единственном экземпляре. И если ее смонтировать, вырезав пару кусков, то тебя нельзя будет отмыть даже до условного, понимаешь? Поэтому нам нужна страховка на этот случай. Вот сейчас проверка у нас, и если докопается Зольников до того эпизода… А он же, сука, как неутомимый бульдозер копает и копает! — с ненавистью.

— Ясно…

— Ясно?… Я Настя столько ради тебя делаю. А ты мне один только этот эпизод и припоминаешь! — со злой обидой.

— Извини меня. Я знаю. Я очень благодарна, Глеб. Просто страшно…

— Ну чего ты боишься? Мы же целое. Ты меня никогда не предашь, я тебя. Верно?

— Верно… Поедем уже… Что тянуть? — нервно срывается ее голос.

— Настя… Настя… ну что ты? — ласково, утешающе.

— Не надо! Хватит порошков… У меня на эти порошки аллергия!

— Тогда — успокойся. Что тебя трясёт всю?

— Да паспорт этот чертов… Мало ли что теперь?..

Врёт… даже я не видя ее глаз и лица слышу, что врет. А он и подавно видит. Но делает вид, что верит в ее искренность?

Забавная игра… Маньячная. А моя Настя марионетка… кукла… Он за ниточки дергает, она исполняет.

Зачем тебе эта игра в чувства Муратов? Это такая любовь у тебя к ней?

— Настенька моя… — с нотой похоти, — иди сюда.

— Глеб, да ты что… опаздываем!

Ну, давай, братишка, — смотрю я на часы. — Пора.

— Подождут. Столько сколько будет надо. Все, блять, у меня будут ждать! Никто и слова не посмеет сказать. Тут выше меня никого нет. А значит… и выше тебя!

— Глеб, телефон твой…

Выдыхаю…

Меня тошнит от факта, что он трогает её.

Открыв вторую фрамугу, Настя тихо причитает: «за что мне?». Глубоко и судорожно дышит.

— Настя! Прости, моя хорошая, — возвращается Муратов. — Отменяем сегодня ЗАГС.

— Почему?

— Зольников, мразь, поздравил! Не мог до понедельника потянуть. Знал же, что у меня событие!..

— Что — Зольников? — растерянно.

— Отправил таки, гаденыш, документы в Главк. Сука.

— И что теперь?… — испуганно.

— Ничего! — вдруг меняется его тон на весёлый.