Дядя самых честных правил 9

Джурьефф поперхнулся и закашлялся.

— Прошу простить мою бестактность, Константин Платонович. Я должен был сам догадаться, — он приложил руку к сердцу и поклонился. — Не подумайте ничего такого, просто поинтересовался. Сами видите, я слишком стар и слишком увлечён своим делом, чтобы даже думать о сердечных делах.

— Всё в порядке, Глеб Андреевич, — я сдержал улыбку, — ничего такого я не думал.

Джурьефф склонился над мумией, чтобы скрыть смущение, и стянул с неё остатки ткани.

— Так-так, посмотрим, что тут у нас.

Щёлкнули ножницы, и Джурьефф поднял кусок бинта, рассматривая на просвет. Мумия, увидев, что её раздевают, задёргалась, защёлкала челюстью и попыталась выхватить бинт.

— Лежать, мортулюс! — Джурьефф шлёпнул мумию по лбу. — Я только начал осмотр.

В его руке появилась длинная стальная палочка с куском ваты на конце.

— Скажи «а»! — он наклонился над мумией. — «А», понимаешь? Открой рот!

Мумия замотала головой и крепко сжала зубы.

— «А»! Не понимаешь? Ладно, не хочешь, я сам.

Джурьефф щёлкнул пальцами по челюсти, и та открылась сама.

— Ага, отлично! — Он сунул палочку в рот мумии, вытащил и кивнул сам себе. — Очень хорошо. Теперь носовой проход.

С этими словами Джурьефф ткнул мумию в провал на месте носа. Этого мумия не смогла стерпеть и принялась отмахиваться от него руками, громко скрипя зубами.

— В смысле, ты не хочешь⁈ Потерпишь, цаца такая. От мазка ещё никто не умирал, хе-хе!

Мумия уговоров не слушала и продолжала отбиваться.

— Лежи тихо, — пыхтел Джурьефф, прижимая её, — я должен выяснить, чем тебя бальзамировали…

Зубовный скрежет стал громче, и некромант внезапно отпустил мумию.

— Что? — переспросил он удивлённым тоном. — Аравийская камедь? Предположим.

Мумия ответила скрипом.

— Пальмовое вино на первом этапе? И кедровое масло?

Джурьефф скорчил рожу и вдруг тоже заскрежетал зубами.

— Константин Платонович, какая удача! Не придётся делать никакие анализы, он сам расскажет весь процесс древнего бальзамирования. Мне не попадались покойники из его времени, а тогда были какие-то особые рецепты.

Он потёр руки в предвкушении, и они снова принялись «разговаривать».

Долго выносить эти звуки я не смог, как и Мурзилка.