Дядя самых честных правил 9

Но не волнуйтесь, я отведу вас к проверенным людям, которые долгие годы работают с моей семьёй. Даю слово, что вы не пожалеете и останетесь довольны.

По большому счёту, особо покупать я ничего не планировал. И эту поездку решил устроить по двум причинам. Во-первых, чтобы порадовать Таню какой-нибудь безделушкой, а во-вторых, чтобы отметиться в городе. Будет слишком подозрительно, если я запрусь на вилле и так просижу две недели. Вот и буду изображать скучающего аристократа, покупающего диковинки.

* * *Я вовсе не собирался бездельничать три дня.

Под утро приехал Киж, выполнивший моё задание с экипажами, и я отправил его со следующим поручением. В этот раз он должен был подобраться к резиденции Тау и выяснить, охраняют ли её сейчас и какими силами.

— Загоняли вы меня, Константин Платонович, — недовольно пробурчал Киж, — а ведь мне тоже хочется посмотреть город.

— Вернёшься — посмотришь местный винный подвал. Диего говорит, что разнообразие здесь компенсировали количеством.

— Да? Тогда другое дело.

Вы даже соскучиться по мне не успеете, как я обернусь.

Киж умчался верхом, а я решил не ложиться обратно в постель. За окном светлело, а спать уже не хотелось. Будить слуг я не стал, ещё вчера убедившись, что кофий они готовят не самый лучший. Вместо этого я достал из багажа походную жаровню на Знаках и маленькую железную кружку. Поставив кофий вариться, я умылся холодной водой и стал задумчиво разглядывать себя в зеркало. Бриться или нет?

Отражение дрогнуло и поплыло, будто горячий воздух.

Мои черты лица стали меняться независимо друг от друга, то превращая в уродца, то делая красавцем. В мельтешении носов, губ и щёк я заметил нечто знакомое.

— Гагарин!

По зеркалу пробежала рябь, и из тёмной глубины на меня уставился князь Гагарин. Тот самый, которого я убил в Летнем дворце. Я поднял руку и ощутил под пальцами маленький рот с надменной улыбкой, крючковатый нос и покатый лоб, переходящий в лысину. Дар Хозяйки работал так, как она и обещала.

Глава 34

Пуччи

Разглядывая в зеркале лицо Гагарина, я ощутил в самом себе странные чувства.

Высокомерие, надменность, раскалённые угли ненависти, прикрытые пеплом осторожности, и непомерную гордыню. Меня затопило ими, будто я залпом выпил бутылку крепкого пойла и оно ударило в голову. Отражение приняло угрожающее выражение, и губы сами зашептали:

— Убить их всех. Ненавижу! Отомстить за деда. Всех к ногтю! Мальчишку посадить на трон, и от его имени раздавить гадин.