Дядя самых честных правил 9

— Вы, светлейший князь, позволили себе уничтожить дворец дожей, коий является собственностью города. И мы хотели бы обсудить порядок возмещения ущерба.

От такого заявления я чуть кофием не поперхнулся. Ничего себе «предъявы»! Ты посмотри, какая беззастенчивая, кристально чистая наглость. Сначала они пытаются убить меня, похищают Таню, топят Кижа, а потом ещё и требуют за это деньги! Сразу видно — потомственные торгаши и жулики. Ну уж нет! Ни гроша они не получат. Это я должен требовать возмещение морального вреда.

— Возмещения, значит? — я прищурился и пристально посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— Не беспокойтесь, светлейший князь, — тут же отозвался тощий Пьюзо, — мы не грабители и готовы предоставить вам льготные условия. Скажем, разбить платёж на десять лет равными долями.

— Мы же понимаем, вы были расстроены и немного погорячились.

— Синьоры, — я кашлянул, прочищая горло, — боюсь, вы неправильно понимаете ситуацию. Начнём с того, что ваш дож, ныне покойный, устроил на меня нападение, на моих людей, похитил мою спутницу и повредил моё имущество.

— О, мы так сожалеем! — хором заявила парочка. — Но это ваш частный конфликт с дожем как частного лица, и он не имеет отношения к городу. А вот дворец — имеет. И его стоимость…

— Позвольте! — Анубис выдохнул эфиром, и в комнате стало слегка неуютно, для итальянцев, разумеется. — Частный конфликт с дожем? А скажите мне, синьоры, авогадоры находятся на службе Венецианской республики? Или это тоже частные лица?

— А вы с какой целью спрашиваете? — толстяк поджал губы.

— С самой обыкновенной. Если они частные лица, я собираюсь спросить с них за нападение на меня. За тех, кто уже мёртв, ответят их рода. А остальных я буду карать лично, невзирая на титулы, включая вставших на их защиту. Всех до единого.

— Вы, синьор Урусов, собираетесь уничтожить всю знать Венеции?

Оба итальянца подобрались, а взгляды стали злыми.

— Не много ли для вас одного?

— Вы будете штурмовать родовые палаццо?

— Я не собираюсь трудиться лично.

— Вы не посме… — худой попытался возмутиться, но толстяк остановил его, положив руку на плечо.

— Авогадоры не могут быть частными лицами, — он смотрел на меня, будто через прицел «огнебоя».