Дядя самых честных правил 9

Наш провожатый вздрагивал, когда кто-то из заключённых начинал биться о прутья решётки, и делал полшага в сторону. И тут же отшатывался назад, потому что из противоположных камер к нему тянулись руки, желающие «пощупать» инквизиторское тело.

— Здесь, — Алигьеро остановился и поднял фонарь повыше, — к-камера тридцать ч-четыре.

Свет осветил низкую камеру и узника внутри. Вернее, узницу: женщину лет тридцати с чёрными немытыми волосами, висевшими сосульками, широким ртом и безумными глазами. Не знаю, сколько наш провожатый не видел женщин, но назвать её красивой было сложно.

Узница подняла взгляд, ощерилась и хрипло засмеялась.

— Что, мальчик, пришёл посмотреть на ведьму-еретичку? Или пришла пора допрашивать меня? Веди, мой сладкий, веди! Я вам такого расскажу — век помнить будете!

Вскочив, она бросилась к решётке и схватилась тощими руками за прутья.

— Он идёт! Идёт! Я слышу его шаги! Убийца, не щадящий ни людей, ни демонов! Он придёт, и заплачут все кровавыми слезами! Живые будут завидовать покойникам и просить смерти! С востока держит путь Он, и мертвецы следуют за ним!

Инквизитор отпрянул, с ужасом наблюдая за беснующейся узницей.

А она продолжала кричать, впадая в истерику и делаясь всё более безумной. В ней не было и капли Таланта, чтобы подозревать открывшийся дар прорицания — обычная сумасшедшая, заключённая в тюрьму, чтобы не смущала умы обывателей.

— Никто не скроется от взгляда его, и ни один не избежит кары! Убийца, Исторгающий, Разрушитель и Князь края света — вот имена его! Он убьёт любого, заступившего ему путь, исторгнет души нечестивцев, творящих мерзкие ритуалы, и разрушит демонские капища! А самих демонов сбросит в бездну, испив их крови и смеясь над падшими! Лишь детей пощадит он, дабы рассказывали они о жуткой славе его! Лишь я знаю, как опознать Убийцу — на лице его маска Бауты, и в руках он держит жезл с посохом! Кто увидит его в настоящем обличье, того…

Послышалась тихая усмешка Кижа, и я почувствовал, как он стянул с меня «плащ», сделав видимым.

Женщина замолчала на полуслове, уставившись на маску Бауты на моём лице и замерев с открытым ртом. Раскрасневшееся от крика лицо побледнело, глаза выпучились, руки судорожно сжались на толстых железных прутьях.

Анубис, не меньший шутник, чем Киж, тоже не удержался от выходки. Под пальцами правой руки я ощутил появившийся из пустоты middle wand.

— Уууу…

Не желая, чтобы она и дальше орала свои бредни, я протянул вперёд руку с Нервным принцем и прикоснулся «жезлом» ко лбу сумасшедшей.