Дядя самых честных правил 10

Осмотрелся ещё раз — ни одного живого существа «сеть» не засекла, но чувство опасности лишь усилилось. Спровоцировать противника, если он есть? Можно попробовать.

Вытянув руку, я щёлкнул пальцами. Вспыхнули свечи в канделябре на другом конце холла. На фитилях весело заплясали огоньки, разгоняя полночный мрак. Никого. Только тени колыхались в углах, напоминая водоросли в глубине пруда.

— Кто зажёг огонь?

Скрипучий голос разлетелся по холлу. Из темноты отделился плотный комок и поплыл вперёд, превращаясь в старуху в чёрных одеяниях.

Лицо, будто сморщенная изюмина, впалые губы, глаза — два чёрных колодца без радужки и склеры. Старуха прошаркала через холл, остановилась перед свечами и уставилась на них, как ворона, обнаружившая бесхозный кусок сыра.

— Кто зажёг? Кто? — забормотала она. — Огонь сам не горит, его должен поджечь некто. Кто заглянул к нам в гости? Кто пришёл незваным? Кто прячется от сестёр Плакальщиц? Кто задумал недоброе и хочет зла Госпоже?

Честное слово, мне стало слегка не по себе. Только выйдя на свет, старуха стала видима для «ловчей сети».

Да и то, я не мог разобрать, что за существо передо мной. Может, оно и было когда-то человеком, но сейчас в нём бурлили грязные потоки эфира. Настолько пропитанные тёмным колдовством, болью и страданиями, что не смогли бы существовать в живом человеке. Но в то же время, как некромант, я не чувствовал и смерти — душа не покидала эту бренную оболочку, прячась где-то глубоко внутри.

— Это он, — раздался шуршащий голос, и из тени появилась вторая фигура старухи.

— Это враг Госпожи, проводник мертвецов. Он несёт погибель! Сюда, сёстры!

Шаркающие шаги раздались со всех сторон, и из теней стали выходить старухи, точные копии первых двух. Их стало тринадцать: иссохших, укутанных с головой в чёрное и шамкающих беззубыми ртами.

— Ищите, сёстры Плакальщицы, — зашелестела вторая старуха, — ищите врага Госпожи. Он вошёл в двери, и мы должны отыскать его. Он прячется, но мы почуем его страх. Найдите и дайте ему свою боль. Пусть корчится в муках, пусть умоляет о пощаде и просит Госпожу о снисхождении.

Оскопите нечестивца, вырвите ему члены, но не убивайте. Мы должны отнести его на алтарь Госпожи и отдать Ей кровь осквернителя.

Плакальщицы двигались медленно, как сонные мухи, шаркая ногами и непрерывно бормоча. Они собрались кругом в центре холла и начали расходиться в разные стороны.

— Ищите, ищите нечестивца!"

"Первым моим порывом было сжечь этих тварей. Я чувствовал, что они уязвимы к чистому пламени.