Черный Маг Императора 14

"

"Один тоскливый куплет сменялся другим, за ним шел следующий и, если бы Лакри не пихала меня в бок своим острым локотком, то боюсь, что я бы, к стыду своему, заснул на лавочке под однообразное завывание гнома.

Наконец он замолчал и начал поочередно омывать Валькирию из трех кувшинов. Сначала вином, потом пивом, а в заключении медом. После всех этих издевательств Нарциссе было разрешено забрать малышку, чтобы выкупать ее в теплой воде.

К чести дочери Хорнборна, выдержала она все это ни разу не пискнув. Даже попыталась утащить с собой булаву, когда Нарцисса поднимала ее со щита, чем приятно порадовала своего папашу.

Ну а когда девчушку вернули обратно, пришел наш черед с Лакримозой. Мы поочередно пообещали стать для нее отличными духовными родителями и по возможности присматривать за ней в будущем, что бы не случилось с ее настоящими отцом и матерью.

Лакри со своей стороны сказала, что как только девочка подрастет и возьмется за ум, то она обучит ее всяким ведьмовским штукам.

Лишь после этого, польщенный нашими словами Хорнборн, наконец позволил себе дать слабину и пустил первую за этот вечер слезинку. Затем крепко обнял нас вместе с Лакримозой, заставив наши тела трещать как сухие ветки.

— Макс-Дориан… Лакри… Друзья мои…

Эта часть стала финалом задуманного Хорнборном обряда, после которого Валькирию вместе с люлькой унесли в дальнюю комнату, а мы всей нашей дружной компанией расположились на свежем воздухе.

Чарующие ароматы давно уже манили собравшихся, так что за стол усаживались с большим воодушевлением. Как водится, пожелали Валькирии прекрасного здоровья, а ее родителям терпения, и принялись за дело. Никто не жалел себя, поэтому блюда и бочонки пустели с поразительной быстротой.

Уставший и осоловевший от сытного ужина, к себе в общагу я попал, когда до подъема оставалась всего пара часов. Уронив тяжелую голову на подушку, я закрыл глаза с одной мыслью — в моем распоряжении еще целых два часа!

Что же, не будем их терять… Спать… Срочно спать…

Глава 19

Великое Московское Княжество.

Москва.

Императорский дворец.

— Разрешите, Ваше Императорское Величество? — спросил Голицын, осторожно закрыв за собой дверь рабочего кабинета Романова.