Брачные контракты

Не знаю, был ли ленив вот этот конкретный мужик… Но в какой-то момент я поняла…

И неряшливый вид, и его нежелание помочь нам – явления одного порядка. Староста испытывает меня на прочность. Скорее всего, вся Монча уже знала, что кир Васса больше не хозяйка. А я в их глазах – малолетняя дурочка.

Ну, что ж… Кто не спрятался – я не виновата.

— С козёл слез быстро.

Я даже голос не повысила.

Мужик удивлённо глянул на меня:

— А то чаво будет?

— Выгоню с земли. И рука не дрогнет.

Он, очень нехотя и медленно, начал слезать.

— Как зовут?

— Румп.

— Послушай меня внимательно, Румп. Ещё раз мне придётся дважды отдать тебе приказ – и я найду на твоё место другого человека. Ты меня понял?

Молчит. Слушает дальше. Но не кивнул, что понял. Это я заметила. Просто ещё не верит, что я смогу чего-то добиться. Это он, конечно, зря.

— Сейчас ты пойдёшь к селянам, спросишь каплю жира, смажешь замок и откроешь нам дверь. Сделаешь всё быстро – останешься жить в Монче.

Ответа я ждать даже не стала. Вернулась к ждущей меня кир Вассе, взяла её за руку и предложила получше осмотреть сад. Крестьяне, конечно, плодами пользовались. Но вот деревья обрезать или поправить забор – не считали нужным.

— Кир Васса, как вы думаете, сколько народу понадобится осенью, чтобы обрезать сухие ветки и поправить забор?

— Два-три человека. На пару дней.

— У вас хватит людей на это?

— Да, конечно. После уборки урожая осенью и зимой арендные дни никогда полностью не расходуются."

"— Отлично. Рассаду для цветов осенью вы сможете взять в моём саду. К весне уже будет хороший сад. Смотрите, вот тут можно поставить скамеечку и вышивать в тени…

— Почтенная кир, открыл я… Чаво приказали — сделал…

Ну вот, оказывается, можно и не мотать друг другу нервы.

Дом изрядно зарос паутиной и, поскольку давно не проветривался, то имел не слишком приятный запах – сырость, затхлость…

Кир Васса несколько нервно оглядывалась, явно не слишком понимая, что здесь можно сделать. Я вышла на улицу и поманила к себе пальцем самого чумазого мальчишку. Он явно был постарше остальных – лет девять-десять... Толпа малышей притихла.