Безбашенная

Хочу ваш спарринг! Победителю поцелуй в самый настоящий и головокружительный!

— Не-е-е-е, — ухмыляется Ревников. — Не прокатят твои разводы!

— Не хотите драться — обниматься заставлю! — хищно пощуриваюсь я.

— Ну, это уж вне твоих возможностей, Тёмная! — фыркает Ревников.

Но взгляды их жадно скользят по моим бедрам к краю коротких кожаных шортиков.

— Да ну? Я твой вызов принимаю…

— Ой, Ревников! — качает головой Немец. — Не нравится мне твоя сегодняшняя болтливость.

Прокрутив в голове пару увлекательных вариантов, как помучить моих маленьких рыцарей и развлечься самой, я заявляю:

— Я замерзла.

В спину, раскачивая меня, бьет волна возбуждения, ревности, азарта и агрессии.

Попрепиравшись минут пять, оба в итоге оказываются внутри, продолжая «покусывать» друг друга.

— Давай какой-нибудь другой способ, другую игру навылет! — требует у меня Немец.

— Никаких вылетов.

Палатка подсвечивается пламенем костра, лиц не видно, но их силуэты — отлично.

— Меня вполне и два обогревателя устраивают. Если кому не феншуй — я не держу.

Стянув вместе два каримата, я раскладываю на них два спальника — один на другой, а третий — огромный — оставляю в качестве одеяла. Скидываю с себя накидку и кожаную жилетку. Зашипев от холода, ныряю посередине импровизированной кровати.

— Такие нерешительные! — дразню я моих зайчиков. — Пока сообразите, я уже замерзну до смерти! Не жалко вам заморозить любимую подружку?

В темноте раздается звук расстегиваемой куртки, а через секунд пять — второй куртки.

Ааа… вкусно!!"

"Внутри всё дрожит от легкого возбуждения и азарта. Два крепких теплых тела прижимаются ко мне с разных сторон. В мои лапки попадает Веселый ангел. Он пахнет тепло и мягко, с оттенком сандала. А сзади меня крепко прижимает к себе Немец, прикасаясь губами к моему затылку и оставляя там поцелуй. Разворачивая лицо, я целую его в висок. Филлер пахнет горьковато, с ноткой цитруса и сигаретами.

— Ммм… как хорошо… — расслабляюсь я между их горячими телами. — Мои теплые, вкусно пахнущие котята.

Их руки одновременно сжимаются чуть агрессивней, и тишину палатки нарушает рваное и частое дыхание моих маленьких питомцев. Руки Немца, побродив по моему животу, нерешительно замирают на поясе коротеньких кожаных шортиков, а рука Боречки уже давно исследует мое бедро, обводя пальчиками все рваные дырочки на колготках.

— Ведите себя хорошо… — мурлыкаю им.