Злодейка поневоле

Он опустил руку, и Лора, кивнув, скрылась в карете, а Алиса хмыкнула: вот так Светлый господин дал понять, что безмерно счастлив не видеть и не слышать собственную невесту. Но они-то как раз этого и добивались! Медленно выдохнула: кажется, прокатило…

Карета медленно двинулась, и народ расступился так поспешно, словно в ней ехали прокажённые. И лишь один сухонький старичок засуетился вокруг, но Алису это не волновало: Лора не допустит, чтобы хоть кто-то приблизился к лже-госпоже. Если уж она сумела остановить Клода, то и какой-то древний придворный тоже не будет помехой.

"На плечо ей легла тяжёлая рука, и Алиса, вздрогнув, едва удержалась от крика. Подняла глаза на того самого парня, который вырвал из её рук свиток, чтобы зачитать Светлому господину. Гонец улыбался:

– Ты как, приятель? – Воровато оглядевшись, он сунул в руку Алисы маленький металлический кругляш с дыркой посередине: – Вот. Как договаривались… И никому не говори! А то…

Он приставил палец себе к горлу и, выразительно вытаращившись, медленно провёл ногтем от уха к уху.

– Что ты ему дал? Неужели, заплатил за то, что Пол отвёз письмо за тебя?..

– Вот ещё! Это милостыня… Ты глянь на него! Пригодится на знахаря…

Смеясь и подтрунивая друг над другом, гонцы скрылись в одном из белоснежных зданий. Алиса, сжимая монетку, смотрела, как стражники закрывают ворота.

– Что застыл, пацан? Веди лошадь на конюшню!

Он махнул рукой, и Алиса судорожно вцепилась в металлическую перчатку:

– Дяденька, а где конюшня? – Стражник застыл на месте, и Алиса испуганно всмотрелась в прорезь, пытаясь поймать взгляд. Подозревает? Она скривилась и коснулась своего затылка: – Мне палкой по голове попали! Кажется, с памятью что-то…

– Конюшня там, – стражник развернул её за плечи в сторону небольшого строения с навесом, а затем указал рукой на невысокую круглую башенку: – А там знахарь.

И оставив Алису в одиночестве, пошагал прочь. Площадь медленно опустела: народ, дождавшись окончания представления, разбредался по своим делам, и Алиса, сунув монетку в карман, потянула лошадь в сторону конюшни.

Цокот копыт разносился по площади: лошадь теперь слушалась малейшего движения.