Злодейка поневоле

Хозяин встретил их радужно, потряс руки пацанам, галантно прикоснулся пухлыми губами к тыльной стороне её ладони и, указав на небольшую сцену, растворился в полутьме зала. Вовка, напоминая гигантскую улитку, потащил инструменты, Николай придирчиво осматривал розетки и удлинители, а Алиса помогала Павлу с барабанной установкой. Постепенно в зале становилось всё более шумно, посетители всё прибывали, пустовали лишь аккуратные круглые столики с табличками «Резерв». Сердце Алисы билось всё быстрее, во рту пересохло от приступа привычного страха.

Она подхватила приготовленную бутылочку воды и подошла к микрофону. Кровь быстрее побежала по жилам, сердце застучало, казалось, в ушах. Всё это было знакомо. Уже в который раз на ней сосредоточено внимание множества людей, но эмоции оставались всё такими же сильными, легче не становилось. Да Алиса и не желала этого. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, глотнула воды и с немым вопросом посмотрела на парней. Коля кивнул, Павел, поднял барабанные палочки. Раз, два, три…"

"Музыка подхватила её, вознесла над толпой, над городом, над миром.

Вернувшись в полутёмный зал из волшебных грёз, Алиса смущённо улыбнулась и отступила от микрофона. Каждый раз после исполнения собственных песен она ощущала себя так, словно оголилась перед толпой. Обнажила больше, чем тело, – раскрыла сердце и душу. Поворачиваясь, мазнула взглядом по зрителям и, заметив знакомый взгляд, замерла на месте. Сердце пропустило удар: он? Ребята уже начали проигрыш следующей композиции, а Алиса так и стояла, выискивая голубые глаза, выражение которых сжало грудь ледяными тисками.

Парни переглянулись, вступление пошло по второму кругу, к Алисе приблизился Николай и прошипел:

– Что с тобой?

Алиса моргнула, растерянно оглянулась и с виноватой улыбкой кивнула. Взгляд уже не искала: наверняка просто показалось. Следующей песней поведала слушателям о битве жестоких волшебников, о злой магии и каменных сердцах тех, кто привык к собственной силе и не обращает внимания ни на слабость обычных людей, ни на хрупкость их жизней.