Злодейка поневоле

 – Это лишь отсрочка, я всё равно стану властителем Дальгонии! Скоро передо мной склонят колени даже твои приспешники…

– Как ты? – перебила Алиса. Она потянулась к его лбу, чтобы проверить температуру, но коснуться не успела – Клод отпрянул так, словно на него бросилась ядовитая змея. Алиса уныло уронила руку и спросила ещё тише: – Ничего не болит?

– Болит, – горько отозвался он, резким движением головы отбросил с лица пряди волос и окинул госпожу уничтожающим взглядом. – Стоит подумать о том, что прикасался к тебе, – целовал! – так внутри всё переворачивается.

– Реально показала, – кивнула Алиса. Пристально посмотрела в голубые глаза Клода и спросила: – Ты же видел его, да? Моё лицо. – Приблизилась вплотную и, поймав его голову в ладони, спросила: – А сейчас? Моё лицо для тебя, как и раньше, расплывчатое пятно? Или ты и сейчас видишь Хоума?.

– Хоума нет, – гремя цепями, вырвался Клод. – И никогда не было. Это лживая личина, с помощью которой ты одурачила меня, заставила влюбиться…

Голос его прервался, господин судорожно вдохнул, словно внезапно стал задыхаться, а Алиса замерла, ощущая, как сердце забилось настолько быстро, что потемнело в глазах.

– Влюбиться? – недоверчиво прошептала она. – Ты… любишь меня?

– Нет, – криво усмехнулся Клод. – Я влюбился не в живого человека, а в видение.

Алиса упрямо покачала головой:

– Чувства не уходят так просто.

– Не уходят, – холодно согласился Светлый господин и, наградив Алису таким взглядом, что у неё волосы на затылке зашевелились, прорычал: – Они перерождаются. Моя любовь превратилась в ненависть. Я тебя ненавижу настолько сильно, что боюсь не выдержать силы своих чувств! – Он мрачно расхохотался, Алиса невольно отступила: – Это хорошо, что ты заперла меня. В твоих интересах не снимать цепи как можно дольше, потому что я, – Клод сузил глаза, губы его изломились в жестокой ухмылке, – лишу тебя коварной личины вместе с головой как только обрету свободу!

Алиса, ощутив слабость в ногах, прислонилась к сырой холодной стене и выдохнула:

– Понятно.

Вспышка ярости, казалось, миновала. Клод безвольно повис на цепях и опустил голову на грудь.