Жестокие игры в любовь

Если в глубине души и оставались крупицы сомнения, даже не сомнения, а глупой надежды, то сейчас Мика убедилась окончательно и бесповоротно: он на неё действительно поспорил и все в курсе.

Ну, что ж. Хотите шоу — получайте шоу.

Повернувшись к Колесникову, Мика сменила равнодушный взгляд на полуудивлённый-полупрезрительный.

— Встретиться? С тобой? — вполне правдоподобно удивилась она. — Ты серьёзно?

— Ну да, — подтвердил он.

— Откуда у тебя такие нелепые фантазии?

— Какие фантазии? — недоумевал он.

 — Ты же сама согласилась… в пятницу… я тебя позвал, а ты согласилась…

— Слушай, я не знаю, что ты себе напридумывал, — теперь её голос звучал раздражённо, — но я ни о чём с тобой не договаривалась. Может, тебе приснилось?

— Мика, ты сейчас шутишь? — озадаченно хмурился он."

"— Вот и я тоже думаю: то ли ты бредишь, Колесников, то ли шутишь так тупо.

— Да что с тобой?

— Со мной нормально всё, — пожала она плечами. — А вот что с тобой — я не знаю.

Что привязался? Несёшь какую-то ересь про какие-то свидания. Ты вообще здоров? Чтоб ты знал, с тобой я уж точно никогда ни на какое свидание не согласилась бы. Извини, но ты мне не нравишься. Совсем. Так что не путай свои фантазии с реальностью.

У неё даже получилось изобразить нечто среднее между жалостью и брезгливостью, а в его лице от привычного самодовольства не осталось и следа — одна сплошная растерянность.

Первой хмыкнула Соня, затем и Вера Тихонова.

Кто-то ещё зашептался в звенящей от напряжения тишине. Кажется, Жоржик. Но большинство сидели, открыв рты, и даже не думали его высмеивать — несмотря на невыносимую самоуверенность Колесникова, его почему-то в классе почти все любили. А жаль… Над ней они наверняка поглумились бы вволю.

Затем в кабинет торопливо вошёл физик. Класс с шумом встал, затем все сели, но среди этого шума Мика отчётливо различила смешок и язвительный шёпот Жоржика:

— Ну, чё, Онегин, подъехал так подъехал.

Просто эпический провал, да?

— Отвали.

— Да чего ты, умей принимать поражение достойно.

Физик тоже уловил их перешёптывания.

— Колесников! Пашутин! Отставить разговоры! Или сейчас оба вон пойдёте отсюда.

22

Это, может, и странно, но очень хорошо, что физик был к ней всегда добр, тогда как всех остальных терроризировал. Немного неловко перед одноклассниками, но всё равно хорошо. Во всяком случае — сегодня.